Война и мир (Толстой)/Том 3/Часть 3/Глава 30
из цикла «Война и мир. Том 3. Часть 3»
Деление пересказа на главы — условное.
Остановка Ростовых в Мытищах и стоны раненого[ред.]
На зарево первого занявшегося в начале сентября пожара с тревогой и смешанным чувством смотрели покидавшие город местные жители и солдаты отступающих войск. Выехав накануне днём, одно знатное семейство сразу же столкнулось с забитыми повозками дорогами, отступающими военными и всеобщей суматохой. Из-за забытых в спешке вещей путникам пришлось ночевать всего в пяти верстах от городской заставы. Наступившим утром частые задержки позволили им добраться лишь до Больших Мытищ. К десяти часам уставшие господа и сопровождаемые ими раненые военные разместились по дворам и просторным избам. Прислуга, наконец управившись со всеми делами и сытно накормив лошадей, собралась отдыхать на широком крыльце.
В соседней избе лежал раненый адъютант Раевского, с разбитою кистью руки, и страшная боль, которую он чувствовал, заставляла его жалобно не переставая стонать, и стоны эти страшно звучали в осенней темноте ночи.
Страдалец ночевал на том же дворе, что и семейство. Беспрерывные крики сильно беспокоили пожилую хозяйку.
Она жаловалась, что не смогла сомкнуть глаз, и предпочла переселиться в самую плохую избу, лишь бы оказаться подальше от пугающих звуков.
Дворовые замечают новое зарево пожара[ред.]
Ночью дворовые стояли у высокой кареты. Одно зарево полыхало уже давно — догорали подожжённые Малые Мытищи. Вскоре внимание собравшихся привлёк новый свет, и один из слуг офицеров указал вдаль.
Он заявил, что виднеется другой пожар. Двое людей спустились с крыльца и присели на подножку кареты, чтобы лучше всё разглядеть. Они поняли, что огонь горит левее деревни. К ним подошли остальные.
— Вишь полыхает, — сказал один, — это, господа, в Москве пожар; либо в Сущевской, либо в Рогожской. — Никто не ответил на это замечание. И довольно долго все эти люди молча смотрели на далёкое разгоравшееся пламя...
На это замечание никто не ответил. Все молча наблюдали за пламенем. Вскоре к толпе подошёл старый графский камердинер.
Он строго окликнул молодого паренька, велев идти собирать господское платье.
Тот оправдался, что бегал за водой. Вдруг в разговор вмешался другой дворовый.
Он спросил старика, не Москва ли полыхает. Камердинер промолчал. Люди вновь погрузились в молчание, глядя, как далёкое зарево расходится всё дальше.
Осознание того, что горит Москва[ред.]
Ветер нагонял тревогу. Сухая погода способствовала быстрому распространению огня. Из толпы раздался чей-то голос, полный страха. Человек сокрушался о силе пламени, в свете которого, несмотря на ночную мглу, были видны даже взлетающие галки, и молился о спасении. Кто-то робко высказал надежду на то, что огонь вскоре смогут потушить.
— Кому тушить-то? — послышался голос Данилы Терентьича, молчавшего до сих пор. Голос его был спокоен и медлителен. — Москва и есть, братцы, — сказал он, — она матушка белока... — голос его оборвался...
Старик не смог договорить и неожиданно горько всхлипнул. Казалось, собравшиеся во дворе ждали именно этих слов, чтобы до конца осознать масштаб трагедии. Пришло пугающее понимание того, какое истинное значение имело видневшееся огненное зарево. Осознав невосполнимую потерю древней столицы, все люди стояли в глубоком оцепенении. Во тьме ночи были слышны лишь тяжёлые вздохи, тихие слова молитв и непрерывное всхлипывание старого слуги.
За основу пересказа взято издание главы из 6-го тома собрания сочинений Толстого в 22 томах (М.: Художественная литература, 1980). Обложка и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.