Война и мир (Толстой)/Том 3/Часть 3/Глава 2
из цикла «Война и мир. Том 3. Часть 3»
Очень краткое содержание[ред.]
Россия, 1812 год. Французская армия стремительно наступала на Москву. Русские войска отступали. После Бородинского сражения главнокомандующий русской армией планировал дать новый бой, так как считал битву выигранной.
Однако вскоре выяснилось, что армия понесла огромные потери, и новое сражение стало физически невозможным. Русским пришлось отступать всё дальше и в итоге отдать Москву неприятелю без боя. Французы пробыли в захваченном городе пять недель, после чего внезапно начали поспешное отступление.
Автор размышлял о причинах сдачи города и критиковал кабинетных историков, которые считали, что полководец мог свободно выбирать заранее составленную стратегию. На самом деле это решение складывалось постепенно, под давлением непреодолимых обстоятельств, противоречивых донесений и сиюминутных нужд армии. Писатель подчеркивал сложность реального положения военачальника:
Главнокомандующий всегда находится в средине движущегося ряда событий и так, что никогда, ни в какую минуту, он не бывает в состоянии обдумать всё значение совершающегося события.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Силы нашествия и нарастающий дух русского войска[ред.]
Вражеские силы вторглись в Россию. Русское войско отступало до Бородина. Армия Наполеона безостановочно шла вперёд.
Французское войско с постоянно-увеличивающеюся силой стремительности несётся к Москве... Сила стремительности его, с приближением к цели, увеличивается подобно увеличению быстроты падающего тела...
Отступая, русские солдаты всё сильнее злились на врага.
Бородино и его последствия: пять недель в Москве и бегство французов[ред.]
Под Бородиным произошло масштабное столкновение. Обе армии уцелели, но русским пришлось по инерции отступить за Москву. Французы заняли город. Словно раненый зверь, они провели там пять долгих недель совершенно без сражений. Затем захватчики внезапно и без видимых причин бросились в бегство. Избегая новых боёв, они покатились обратно за Смоленск.
Кутузов после Бородина: уверенность в победе и неизбежное отступление к Москве[ред.]
Вечером двадцать шестого августа Кутузов верил в победу.
Он так и написал государю.
Полководец приказал готовиться к бою, чтобы добить врага. Но вскоре стали приходить вести о потере половины армии.
Нельзя было давать сражения, когда ещё не собраны были сведения, не убраны раненые, не пополнены снаряды, не сочтены убитые, не назначены новые начальники на места убитых, не наелись и не выспались люди.
К тому же французы по инерции продолжали надвигаться на русские позиции. Для новой атаки одного только желания солдат не хватало, нужна была реальная возможность, а её не было. Пришлось отступить на один переход, затем на другой и третий. Первого сентября армия подошла к Москве. Вопреки боевому духу солдат, сила вещей заставила их сделать последний переход и отдать город врагу.
Иллюзия кабинетной стратегии против реальности командования[ред.]
Люди, привыкшие рассуждать о войнах в кабинете над картой, часто не понимали решений главнокомандующего. Они удивлялись, почему он сразу не отступил на Калужскую дорогу. Такие теоретики забывали о сложнейших условиях реального командования, которое не имело ничего общего с разбором прошлой кампании. Полководец никогда не стоял у истоков события. Он всегда пребывал в центре стремительного потока обстоятельств, не имея времени обдумать происходящее.
Событие незаметно, мгновение за мгновением, вырезается в своё значение, и в каждый момент этого последовательного, непрерывного вырезывания события, главнокомандующий находится в центре сложнейшей игры...
Кабинетным стратегам казалось, что полководцу достаточно было лишь выбрать один из предложенных проектов. Но в реальности события и время не ждали. Когда ему предлагали повернуть войска, мог внезапно появиться адъютант от Милорадовича с вопросом о том, начинать ли бой.
Любой срочный приказ менял ситуацию. Тут же интендант спрашивал о провианте, руководитель госпиталей — куда везти раненых, прибывал курьер с посланием не сдавать город, а завистники предлагали иные планы. Жаловались генералы, умоляли о защите жители, лазутчики приносили противоречивые данные. Среди этого непрерывного хаоса командующий и должен был ежеминутно принимать решения.
Когда был решён вопрос об оставлении Москвы[ред.]
Люди, не понимавшие сути командования, полагали, будто полководец первого сентября на совете в Филях свободно решал: сдавать Москву или нет. Но когда армия стояла в пяти верстах от города, этого выбора уже не существовало. Вопрос об оставлении столицы решался гораздо раньше: под Дриссой, Смоленском, под Шевардиным и на Бородинском поле. Это неизбежное решение выковывалось в каждый день, час и минуту непрерывного отступления вплоть до самых Филей.
За основу пересказа взято издание главы из 6-го тома собрания сочинений Толстого в 22 томах (М.: Художественная литература, 1980). Обложка и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.