Война и мир (Толстой)/Том 3/Часть 2/Глава 5
из цикла «Война и мир. Том 3. Часть 2»
Очень краткое содержание[ред.]
Смоленская дорога, август 1812 года. Войска отступали по изнуряющей жаре и пыли. Князь Андрей тяжело переживал отступление, уйдя в заботы о полке.
Князь Андрей заехал в покинутое родными имение Лысые Горы. Увидев кругом запустение, он велел управляющему увозить имущество и уводить крестьян. Уезжая, он заметил двух девочек, кравших сливы, и обрадовался, что в мире сохранились простые мирные интересы.
Вернувшись к своему полку, князь остановился у грязного пруда. Там с шумом и смехом барахтались голые солдаты.
«Мясо, тело, chair à canon!» думал он, глядя и на своё голое тело, и вздрагивал не столько от холода, сколько от самому ему непонятного отвращения и ужаса при виде этого огромного количества тел...
Тем временем генерал Багратион в письме в Петербург резко критиковал главнокомандующего за сдачу Смоленска и умолял не заключать мир.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Отступление войск и заботы князя Андрея о полке[ред.]
В начале августа войска продолжали отступать от Смоленска. Стояла сильная жара, болота пересохли, а скотина ревела от голода.
Обозы, артиллерия беззвучно шли по ступицу, а пехота по щиколку в мягкой, душной, не остывшей за ночь, жаркой пыли. Одна часть этой песочной пыли месилась ногами и колёсами, другая поднималась...
В этой удушливой и неподвижной атмосфере по большой дороге двигался полк, которым командовал молодой князь.
Оставление города стало для него эпохой, и новое чувство озлобления заставляло забывать личное горе. С солдатами он был заботлив, за что те его полюбили. Однако при встрече с бывшими сослуживцами из штаба он становился презрительным. Узнав, что колонна проходит мимо его родового имения, он решил туда заехать, желая намеренно растравить свои душевные раны.
Князь Андрей в заброшенных Лысых Горах[ред.]
Подъехав к заброшенной усадьбе Лысые Горы, командир увидел разбитые стёкла оранжереи, вытоптанные коровами клумбы и заросшие садовые дорожки. Рядом на скамейке сидел глухой крестьянин и безучастно плёл лапоть. Навстречу приехавшему барину поспешно вышел верный управляющий имением.
Он заплакал, целуя барину колено, и доложил, что имущество вывезено. Старик деловито спросил про оставшийся овёс. Князь велел раздать его и поинтересовался, что будет делать управляющий при наступлении неприятеля.
Алпатыч, повернув своё лицо к князю Андрею, посмотрел на него; и вдруг, торжественным жестом поднял руку кверху: — Он мой покровитель, да будет воля Его! — проговорил он.
Приказав увозить людей, хозяин поехал обратно. У оранжереи он заметил детей.
Девочки воровали зелёные сливы, но, испугавшись молодого барина, спрятались. Князь поспешно отвернулся, чтобы не пугать их. Это наивное детское желание полакомиться фруктами вдруг принесло ему душевную отраду, показав, что существовали и другие, совершенно чуждые его горю, но такие же законные человеческие интересы.
Купающиеся солдаты и мысли о пушечном мясе[ред.]
Покинув родную усадьбу, командир нагнал свой полк на привале у небольшой плотины. Стояла невыносимая жара, и сотни измученных солдат спасались от зноя, с хохотом барахтаясь в мутном пруду. В этой грязной луже копошилось множество голых тел. На берегу стоял один из подчинённых.
Увидев своего начальника, он смутился, но предложил ему тоже искупаться, пообещав очистить пруд от людей. Брезгливо поморщившись, князь отказался лезть в эту грязь и решил облиться водой в сарае. Глядя на хохочущих в воде солдат, он испытал непонятную тоску, холодный ужас и глубокое отвращение к этому скоплению людской плоти, которая казалась ему лишь обречённым пушечным мясом.
Гневное письмо Багратиона о сдаче Смоленска[ред.]
Тем временем, седьмого августа, главнокомандующий одной из армий писал письмо влиятельному сановнику, понимая, что текст прочтёт государь.
В послании он выражал отчаяние из-за сдачи Смоленска. Он утверждал, что враг мог понести огромные потери, а войска дрались превосходно. Однако министр проявил малодушие, приказав отступать. Генерал предостерегал от переговоров.
Скажите ради Бога, что наша Россия — мать наша — скажет, что так страшимся и за что такое доброе и усердное Отечество отдаём сволочам и вселяем в каждого подданного ненависть и посрамление?
Он был глубоко возмущён тем, что армию доверили нерешительному человеку, ведущему врага прямо в столицу. Вся армия, по его словам, плакала и ругала такое гибельное руководство.
За основу пересказа взято издание главы из 6-го тома собрания сочинений Толстого в 22 томах (М.: Художественная литература, 1980). Обложка и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.