Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 3/Глава 18
Очень краткое содержание[ред.]
Окрестности деревни Праца, 1805 год. Николай Ростов был послан искать Кутузова и государя, но нашёл лишь толпы расстроенных войск.
Ему говорили, что государь ранен и увезён в карете, а главнокомандующий убит. Ростов проехал через поле, усеянное убитыми, под обстрелом французов.
Проехав дальше, Ростов увидел у канавы двух всадников и узнал императора Александра — бледного, с впалыми щеками. Он не решился подъехать к государю, а капитан фон Толь подъехал и предложил свою помощь.
Ростов в отчаянии уехал, потом вернулся, но государя уже не было. Сражение было проиграно на всех пунктах. Остатки войск теснились у плотины Аугеста, и солдаты сбежали на лёд пруда:
Лёд, державший пеших, рухнулся огромным куском, и человек сорок... бросились кто вперёд, кто назад, потопляя один другого. Ядра всё так же равномерно свистели и шлёпались на лёд, в воду и чаще всего в толпу...
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Поиски командования среди хаоса отступления[ред.]
Около деревни Праца Ростову было приказано найти Кутузова и государя. Однако там не оказалось ни их, ни других начальников — только разнородные толпы расстроенных войск. Он погонял уставшую лошадь, стараясь быстрее проехать через эти толпы, но чем дальше он продвигался, тем больше беспорядка встречал. На большой дороге теснились коляски, экипажи всех видов, русские и австрийские солдаты разных родов войск, раненые и нераненые. Всё это гудело и беспорядочно двигалось под мрачный звук летавших ядер с французских батарей на Праценских высотах.
Ростов спрашивал всех, кого мог остановить, где государь и где Кутузов, но никто не мог ответить. Наконец он ухватил за воротник солдата и заставил его ответить. Тот, смеясь, сказал, что все давно удрали вперёд.
Оставив пьяного солдата, Ростов остановил денщика важного лица и стал расспрашивать его. Денщик сообщил, что государя с час назад провезли во весь дух в карете по этой дороге и что он опасно ранен. Ростов не поверил, но денщик с самоуверенной усмешкой настаивал, что сам видел бледного императора в карете с четвёркой вороных лошадей.
Ростов хотел ехать дальше, но его остановил раненый офицер. Тот сообщил, что главнокомандующего убило ядром в грудь при их полку. Другой офицер поправил, что не убит, а ранен. На вопрос Ростова, не Кутузов ли это, офицер ответил неопределённо и указал направление к деревне Гостиерадек, где собралось всё начальство.
Путь через поле смерти у Працена[ред.]
Ростов ехал шагом, не зная, зачем и к кому теперь направляется. Государь ранен, сражение проиграно — нельзя было не верить этому. Он ехал по указанному направлению, где виднелись вдалеке башня и церковь. Куда ему было торопиться? Что говорить государю или Кутузову, если они даже живы и не ранены? Солдат закричал ему, что по этой дороге убьют, но другой возразил. Ростов задумался и поехал именно туда, где обещали смерть. Он думал: если государь ранен, неужели ему беречь себя?
Он въехал на пространство, где больше всего погибло людей, бегущих с Працена. Французы ещё не заняли это место, а русские давно оставили его.
На поле, как копны на хорошей пашне, лежало человек десять, пятнадцать убитых, раненых на каждой десятине места. Раненые сползались по два, по три вместе, и слышались неприятные... их крики и стоны.
Ростов пустил лошадь рысью, чтобы не видеть всех этих страдающих людей, и ему стало страшно. Он боялся не за свою жизнь, а за то мужество, которое ему было нужно и которое не выдержит вида этих несчастных. Французы, увидев едущего по полю адъютанта, навели на него орудие и бросили несколько ядер.
Чувство этих свистящих, страшных звуков и окружающие мертвецы слились для Ростова в одно впечатление ужаса и сожаления к себе. Ему вспомнилось последнее письмо матери.
Встреча с императором и упущенная возможность[ред.]
В деревне Гостиерадек были хотя и спутанные, но в большем порядке русские войска, отходившие с поля сражения. Сюда не доставали французские ядра, и звуки стрельбы казались далёкими. Здесь все уже ясно понимали, что сражение проиграно. Никто не мог сказать Ростову, где государь и где Кутузов. Одни говорили, что слух о ране государя справедлив, другие — что нет, объясняя распространившийся слух тем, что в карете государя действительно проскакал назад бледный и испуганный граф Толстой, выехавший с императором на поле сражения.
Один офицер сказал Ростову, что за деревней, налево, он видел кого-то из высшего начальства. Ростов поехал туда, уже не надеясь найти кого-нибудь, но лишь для того, чтобы очистить перед самим собой свою совесть. Проехав три версты и миновав последние русские войска, он увидел около огорода двух всадников у канавы. Один, с белым султаном на шляпе, показался ему знакомым; другой, незнакомый, на прекрасной рыжей лошади подъехал к канаве и легко перепрыгнул через неё. Повернув лошадь, он снова перепрыгнул канаву и почтительно обратился к всаднику с белым султаном, предлагая ему сделать то же.
Всадник, чья фигура показалась знакома Ростову, сделал отрицательный жест головой и рукой, и по этому жесту Ростов мгновенно узнал своего обожаемого государя. В этот момент Александр повернул голову, и Ростов увидел так врезавшиеся в его память любимые черты.
Государь был бледен, щёки его впали и глаза ввалились; но тем больше прелести, кротости было в его чертах. Ростов был счастлив, убедившись в том, что слух о ране государя был несправедлив.
Он был счастлив, что видел его. Он знал, что мог, даже должен был прямо обратиться к нему и передать то, что приказано было передать от Долгорукова. Но как влюблённый юноша дрожит и млеет, не смея сказать того, о чём мечтает, так и Ростов, достигнув того, чего желал больше всего на свете, не знал, как подступить к государю, и ему представлялись тысячи соображений, почему это было неудобно, неприлично и невозможно.
Он думал: как будто рад случаю воспользоваться тем, что государь один и в унынии. Ему неприятно может показаться неизвестное лицо в эту минуту печали; потом, что он может сказать теперь, когда при одном взгляде на него замирает сердце и пересыхает во рту? Ни одна из бесчисленных речей, которые он слагал в воображении, не приходила теперь в голову. Те речи держались при совсем других условиях, говорились в минуты побед и торжеств, преимущественно на смертном одре от ран, когда государь благодарил его за геройские поступки.
Ростов решил, что не должен подъезжать к государю, не должен нарушать его задумчивость. Лучше умереть тысячу раз, чем получить от него дурной взгляд или дурное мнение. Он с грустью и отчаянием в сердце поехал прочь, беспрестанно оглядываясь на всё ещё стоявшего в том же положении нерешительности государя.
В то время капитан фон Толь случайно наехал на то же место и, увидев государя, прямо подъехал к нему, предложил свои услуги и помог перейти пешком через канаву.
Государь, желая отдохнуть и чувствуя себя нездоровым, сел под яблочное дерево, и Толь остановился подле него. Ростов издалека с завистью и раскаянием видел, как фон Толь что-то долго и с жаром говорил государю, как государь, видимо, заплакав, закрыл глаза рукой и пожал руку Толю. Ростов подумал: это мог бы быть он на его месте! Едва удерживая слёзы сожаления об участи государя, в совершенном отчаянии он поехал дальше, не зная, куда и зачем теперь едет.
Его отчаяние было тем сильнее, что он чувствовал, что его собственная слабость была причиной его горя. Он мог, даже должен был подъехать к государю. И это был единственный случай показать свою преданность. Он повернул лошадь и поскакал назад к тому месту, где видел императора, но никого уже не было за канавой. От фурмана Ростов узнал, что штаб Кутузова находится неподалёку в деревне, куда шли обозы.
Итоги Аустерлицкого сражения[ред.]
В пятом часу вечера сражение было проиграно на всех пунктах. Более ста орудий находилось уже во власти французов. Пржебышевский с своим корпусом положил оружие. Другие колонны, растеряв около половины людей, отступали расстроенными, перемешанными толпами. Остатки войск Ланжерона и Дохтурова, смешавшись, теснились около прудов на плотинах и берегах у деревни Аугеста. В шестом часу только у плотины Аугеста ещё слышалась жаркая канонада французов, выстроивших многочисленные батареи на спуске Праценских высот и бивших по отступающим войскам.
Катастрофа у плотины Аугеста[ред.]
В ариергарде Дохтуров и другие, собирая батальоны, отстреливались от французской кавалерии. Начинало смеркаться. На узкой плотине Аугеста, где столько лет мирно сиживал старичок-мельник с удочками, где мирно проезжали моравы на возах с пшеницей, теперь между фурами и пушками, под лошадьми и между колёс толпились обезображенные страхом смерти люди, давя друг друга, умирая, шагая через умирающих и убивая друг друга, чтобы, пройдя несколько шагов, быть точно так же убитыми.
Каждые десять секунд шлепало ядро или разрывалась граната в средине этой густой толпы, убивая и обрызгивая кровью тех, кто стоял близко. Долохов, раненый в руку, пешком с десятком солдат своей роты и его полковой командир, верхом, представляли собой остатки всего полка.
Влекомые толпой, они втеснились во вход к плотине и, сжатые со всех сторон, остановились, потому что впереди упала лошадь под пушкой. Одно ядро убило кого-то сзади них, другое ударилось впереди и забрызгало кровью Долохова. Толпа отчаянно надвинулась, сжалась, тронулась несколько шагов и опять остановилась. Каждый думал: пройти эти сто шагов — и наверное спасён; простоять ещё две минуты — и погиб наверное.
Долохов, стоявший в середине толпы, рванулся к краю плотины, сбив с ног двух солдат, и сбежал на скользкий лёд, покрывавший пруд. Он закричал, подпрыгивая по льду, который трещал под ним: сворачивай, держит! Лёд держал его, но гнулся и трещал, и очевидно было, что не только под орудием или толпой народа, но под ним одним он сейчас рухнется. На него смотрели и жались к берегу, не решаясь ступить на лёд.
Командир полка, стоявший верхом у въезда, поднял руку и раскрыл рот, обращаясь к Долохову. Вдруг одно из ядер так низко засвистело над толпой, что все нагнулись. Что-то шлепнулось в мокрое, и генерал упал с лошадью в лужу крови. Никто не взглянул на генерала, не подумал поднять его. Вдруг после ядра послышались бесчисленные голоса, сами не зная, что и зачем кричавшие: пошёл на лёд, пошёл по льду, пошёл!
Одно из задних орудий своротило на лёд. Толпы солдат с плотины стали сбегать на замёрзший пруд. Под одним из передних солдат треснул лёд, и одна нога ушла в воду; он хотел оправиться и провалился по пояс. Ближайшие солдаты замялись, орудийный ездовой остановил свою лошадь, но сзади всё ещё слышались крики: пошёл на лёд, что стал, пошёл! И крики ужаса послышались в толпе. Солдаты, окружавшие орудие, махали на лошадей и били их, чтоб они сворачивали и подвигались. Лошади тронулись с берега. Лёд, державший пеших, рухнулся огромным куском, и человек сорок, бывших на льду, бросились кто вперёд, кто назад, потопляя один другого. Ядра всё так же равномерно свистели и шлепались на лёд, в воду и чаще всего в толпу, покрывавшую плотину, пруды и берег.