Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 3/Глава 11
Очень краткое содержание[ред.]
Вишау, ноябрь 1805 года. Государь занемог от вида раненых и убитых. Прибыл французский офицер с предложением свидания Наполеона с Александром, но в личном свидании было отказано.
Войска продвинулись вперёд. В штабах началось интенсивное движение, охватившее всю армию. В ночь на 20 ноября восьмидесятитысячное войско двинулось навстречу Аустерлицкому сражению.
Князь Андрей Болконский был дежурным при главнокомандующем.
Он зашёл к приближённому царя, который рассказал о встрече с Наполеоном и уверял, что тот боится сражения. Князь Андрей пытался изложить свой план атаки, но его не стали слушать.
На обратном пути Кутузов признался князю Андрею:
Я думаю, что сражение будет проиграно, и я так сказал графу Толстому... Чтò же, ты думаешь, он мне ответил? Eh, mon cher général, je me mêle de riz et des cоtelettes, mêlez vous des affaires de la guerre.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Болезнь императора и прибытие французского парламентёра Савари[ред.]
На следующий день после сражения при Вишау государь остановился в этом городе. Лейб-медик несколько раз был призываем к нему.
В главной квартире и в ближайших войсках распространилось известие о нездоровье императора.
В главной квартире... распространилось известие, что государь был нездоров... Причина этого нездоровья заключалась в сильном впечатлении, произведённом на чувствительную душу государя видом раненых и убитых.
На заре 17-го числа в Вишау был препровождён с аванпостов французский офицер, приехавший под парламентёрским флагом и требовавший свидания с русским императором.
Государь только что заснул, и потому офицер должен был дожидаться. В полдень он был допущен к государю.
Миссия князя Долгорукова к Наполеону[ред.]
Через час после встречи с государем Савари поехал вместе с князем Долгоруковым на аванпосты французской армии.
Цель присылки Савари состояла в предложении свидания императора Александра с Наполеоном. В личном свидании, к радости и гордости всей армии, было отказано, и вместо государя князь Долгоруков, победитель при Вишау, был отправлен для переговоров с Наполеоном. Ввечеру Долгоруков вернулся, прошёл прямо к государю и долго пробыл у него наедине.
Подготовка русской и союзной армии к Аустерлицкому сражению[ред.]
18-го и 19-го ноября войска прошли ещё два перехода вперёд, и неприятельские аванпосты после коротких перестрелок отступали. В высших сферах армии с полдня 19-го числа началось сильное хлопотливо-возбуждённое движение, продолжавшееся до утра следующего дня, 20-го ноября, в который дано было столь памятное Аустерлицкое сражение.
До полудня 19-го числа движение, оживлённые разговоры, беготня, посылки адъютантов ограничивались одною главною квартирой императоров; после полудня того же дня движение передалось в главную квартиру Кутузова и в штабы колонных начальников. Вечером через адъютантов разнеслось это движение по всем концам и частям армии, и в ночь с 19-го на 20-е поднялась с ночлегов, загудела говором и заколыхалась и тронулась громадным девятивёрстным холстом 80-тысячная масса союзного войска.
Сосредоточенное движение, начавшееся поутру в главной квартире императоров и давшее толчок всему дальнейшему движению, было похоже на первое движение серединного колеса больших башенных часов.
Как в механизме часов, так и в механизме военного дела, так же неудержимо до последнего результата раз данное движение, и так же безучастно неподвижны... части механизма, до которых ещё не дошло дело.
...результатом всех сложных человеческих движений... был только проигрыш Аустерлицкого сражения... т. е. медленное передвижение всемирно-исторической стрелки на циферблате истории человечества.
Князь Андрей был в этот день дежурным и неотлучно при главнокомандующем.
В 6-м часу вечера Кутузов приехал в главную квартиру императоров и, недолго пробыв у государя, пошёл к обер-гофмаршалу графу Толстому.
Князь Андрей у Долгорукова: споры о плане атаки и уверенность в победе[ред.]
Болконский воспользовался этим временем, чтобы зайти к Долгорукову узнать о подробностях дела. Князь Андрей чувствовал, что Кутузов чем-то расстроен и недоволен, и что им недовольны в главной квартире, и что все лица императорской главной квартиры имеют с ним тон людей, знающих что-то такое, чего другие не знают; и поэтому ему хотелось поговорить с Долгоруковым.
Долгоруков сидел с Билибиным за чаем.
Долгоруков поинтересовался, не в духе ли Кутузов. Князь Андрей ответил, что главнокомандующему, кажется, хотелось бы, чтоб его выслушали. Долгоруков возразил, что его слушали на военном совете и будут слушать, когда он будет говорить дело; но медлить и ждать чего-то теперь, когда Бонапарт боится более всего генерального сражения, невозможно.
Князь Андрей спросил, видел ли Долгоруков Бонапарта и какое впечатление тот произвёл на него.
Ежели бы он не боялся сражения, для чего бы ему было требовать этого свидания... и, главное, отступать... Поверьте мне: он боится, боится генерального сражения, его час настал. Это я вам говорю.
Князь Андрей попросил рассказать, каков Наполеон. Долгоруков ответил, что это человек в сером сюртуке, очень желавший, чтоб ему говорили «ваше величество», но, к огорчению своему, не получивший от него никакого титула. Долгоруков продолжил, что, несмотря на его полное уважение к старому Кутузову, хороши были бы все, ожидая чего-то и тем давая Наполеону случай уйти или обмануть их, тогда как теперь он верно в их руках.
Нет, не надобно забывать Суворова и его правила: не ставить себя в положение атакованного, а атаковать самому. Поверьте, на войне энергия молодых людей часто вернее указывает путь, чем вся опытность старых кунктаторов.
Князь Андрей сказал, что был на аванпостах и нельзя решить, где именно стоит Наполеон с главными силами. Ему хотелось высказать Долгорукову свой, составленный им, план атаки. Долгоруков быстро заговорил, что всё равно, все случаи предвидены, и быстро и неясно рассказал план флангового движения Вейротера.
Князь Андрей стал возражать и доказывать свой план, который мог быть одинаково хорош с планом Вейротера, но имел тот недостаток, что план Вейротера уже был одобрен. Как только князь Андрей стал доказывать невыгоды того и выгоды своего, князь Долгоруков перестал его слушать и рассеянно смотрел не на карту, а на лицо князя Андрея. Долгоруков сказал, что у Кутузова будет военный совет, где князь Андрей может всё это высказать. Князь Андрей ответил, что это и сделает, и отошёл от карты.
Билибин, до сих пор с весёлою улыбкой слушавший их разговор и теперь, видимо, собираясь пошутить, спросил, о чём они заботятся. Будет ли завтра победа или поражение, слава русского оружия застрахована. Кроме Кутузова, нет ни одного русского начальника колонн. Долгоруков возразил, что неправда, теперь уже два русских: Милорадович и Дохтуров, и был бы третий, граф Аракчеев, но у него нервы слабы.
Мрачное предсказание Кутузова о грядущем поражении[ред.]
Князь Андрей сказал, что Михаил Илларионович, он думает, вышел, пожелал счастия и успеха и вышел, пожав руки Долгорукову и Билибину. Возвращаясь домой, князь Андрей не мог удержаться, чтобы не спросить молчаливо сидевшего подле него Кутузова, о том, что он думает о завтрашнем сражении.
Кутузов строго посмотрел на своего адъютанта и, помолчав, ответил, что думает, что сражение будет проиграно, и так сказал графу Толстому и просил его передать это государю. Князь Андрей спросил, что же ответил граф Толстой. Кутузов процитировал его слова: «Eh, mon cher général, je me mêle de riz et des côtelettes, mêlez vous des affaires de la guerre» — «Ну, мой милый генерал, я занимаюсь рисом и котлетами, а вы занимайтесь военными делами».