Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 3/Глава 17
Очень краткое содержание[ред.]
Аустерлиц, утро сражения, 1805 год. Князь Багратион отправил ординарца Николая Ростова с поручением найти главнокомандующего или государя.
Ростов чувствовал себя весёлым и решительным. Он проскакал вдоль линии мимо неподвижных войск, навстречу нарастающей канонаде, и едва не попал под атаку кавалергардов на французскую кавалерию.
Ростову страшно было слышать потом, что из всей этой массы огромных красавцев-людей, из всех этих блестящих, на тысячных лошадях, богачей, юношей... после атаки осталось только осьмнадцать человек.
Встретив знакомых среди гвардейской пехоты, Ростов поскакал дальше. В тылу он услышал стрельбу и увидел толпы бегущих русских и австрийских солдат, стрелявших друг в друга. Мысль о поражении не могла прийти ему в голову. На Праценской горе, где ему велено было найти главнокомандующего, он увидел французские войска, но не хотел этому верить.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Багратион отправляет Ростова с поручением к главнокомандующему[ред.]
На правом фланге у Багратиона в девять часов утра дело ещё не начиналось. Не желая соглашаться на требование начинать сражение и стремясь отклонить от себя ответственность, князь предложил послать спросить о том главнокомандующего.
Багратион знал, что по расстоянию почти десяти вёрст, отделявшему один фланг от другого, посланный не успеет вернуться раньше вечера, если только не убьют того, кого пошлют, и если он даже найдёт главнокомандующего. Багратион оглянул свою свиту большими невыспавшимися глазами, и невольно замиравшее от волнения и надежды детское лицо первым бросилось ему в глаза. Он послал его.
Ростов едет по линии войск; нарастание сражения[ред.]
Ростов спросил, может ли он передать поручение его величеству, если встретит государя прежде главнокомандующего. Один из присутствующих офицеров поспешно разрешил ему это.
Сменившись из цепи, Ростов успел соснуть несколько часов перед утром и чувствовал себя весёлым, смелым, решительным... в том расположении духа, в котором всё кажется легко, весело и возможно.
Все желания его исполнялись в это утро: давалось генеральное сражение, он участвовал в нём; мало того, он был ординарцем при храбрейшем генерале; мало того, он ехал с поручением к главнокомандующему, а может быть, и к самому государю. Утро было ясное, лошадь под ним была добрая. На душе его было радостно и счастливо.
Получив приказание, он пустил лошадь и поскакал вдоль по линии. Сначала он ехал по линии войск Багратиона, ещё не вступавших в дело и стоявших неподвижно; потом он въехал в пространство, занимаемое кавалерией, и здесь заметил уже передвижения и признаки приготовлений к делу; проехав кавалерию, он уже ясно услыхал звуки пушечной и орудийной стрельбы впереди себя. Стрельба всё усиливалась.
Видно было, как по скатам дымки ружей как будто бегали, догоняя друг друга, и как дымы орудий клубились... Видны были, по блеску штыков между дымом, двигавшиеся массы пехоты и узкие полосы артиллерии...
Ростов на пригорке остановил на минуту лошадь... но как он ни напрягал внимание, он ничего не мог ни понять...: двигались там в дыму какие-то люди... но зачем? кто? куда? нельзя было понять.
Вид этот и звуки эти не только не возбуждали в нём какого-нибудь унылого или робкого чувства, но, напротив, придавали ему энергии и решительности. Он мысленно обращался к этим звукам и опять пускался скакать по линии, всё дальше и дальше проникая в область войск, уже вступивших в дело. Проехав какие-то австрийские войска, Ростов заметил, что следующая за тем часть линии — гвардия — уже вступила в дело.
Атака кавалергардов на французскую кавалерию[ред.]
Он ехал почти по передней линии. Несколько всадников скакали по направлению к нему. Это были лейб-уланы, которые расстроенными рядами возвращались из атаки. Ростов миновал их, заметил невольно одного из них в крови и поскакал дальше. Не успел он проехать нескольких сот шагов после этого, как влево от него, наперерез ему, показалась на всём протяжении поля огромная масса кавалеристов на вороных лошадях, в белых блестящих мундирах, которые рысью шли прямо на него.
Ростов пустил лошадь во весь скок, для того чтобы уехать с дороги от этих кавалеристов, но они всё прибавляли хода, так что некоторые лошади уже скакали. Ростову всё слышнее и слышнее становился их топот и бряцание их оружия и виднее становились их лошади, фигуры и даже лица. Это были кавалергарды, шедшие в атаку на французскую кавалерию, подвигавшуюся им навстречу.
Кавалергарды скакали, но ещё удерживая лошадей. Ростов уже видел их лица и услышал команду офицера, выпустившего во весь мах свою кровную лошадь. Ростов, опасаясь быть раздавленным или завлечённым в атаку на французов, скакал вдоль фронта, что было мочи у его лошади, и всё-таки не успел миновать их. Крайний кавалергард, огромный ростом мужчина, злобно нахмурился, увидав перед собой Ростова, с которым он неминуемо должен был столкнуться.
Этот кавалергард непременно сбил бы с ног Ростова с его конём, если бы он не догадался взмахнуть нагайкой в глаза кавалергардовой лошади. Вороная, тяжёлая лошадь шарахнулась, но кавалергард всадил ей с размаху в бока огромные шпоры, и лошадь понеслась ещё быстрее. Едва кавалергарды миновали Ростова, как он услыхал их крик и оглянувшись увидел, что передние ряды их смешивались с чужими, вероятно французскими, кавалеристами в красных эполетах.
Дальше нельзя было ничего видеть, потому что тотчас же после этого откуда-то стали стрелять пушки, и всё застлалось дымом. Это была та блестящая атака кавалергардов, которой удивлялись сами французы.
«Что мне завидовать, моё не уйдёт, и я сейчас, может быть, увижу государя!» подумал Ростов... Поровнявшись с гвардейскою пехотой, он заметил, что чрез неё и около неё летали ядры...
Встречи с Борисом и Бергом в гвардейском полку[ред.]
Проезжая позади одной из линий пехотных гвардейских полков, он услыхал голос, называвший его по имени. Это был знакомый, молодой офицер гвардейского пехотного полка.
— Каково в первую линию попали! Наш полк в атаку ходил! — сказал Борис, улыбаясь тою счастливою улыбкой, которая бывает у молодых людей, в первый раз побывавших в огне.
Борис стал рассказывать, каким образом гвардия, ставши на место и увидев перед собой войска, приняла их за австрийцев и вдруг по ядрам, пущенным из этих войск, узнала, что она в первой линии, и неожиданно должна была вступить в дело. Ростов, не дослушав его, тронул свою лошадь. Он ехал к его величеству с поручением. Другой офицер подбежал с другой стороны.
Он говорил, что ранен в правую руку, показывал кисть руки, окровавленную, обвязанную носовым платком, и остался во фронте, держа шпагу в левой руке. Берг ещё что-то говорил, но Ростов, не дослушав его, уже поехал дальше.
Хаос в тылу; французы на Праценской горе[ред.]
Проехав гвардию и пустой промежуток, Ростов, для того чтобы не попасть опять в первую линию, поехал по линии резервов, далеко объезжая то место, где слышалась самая жаркая стрельба и канонада. Вдруг впереди себя и позади наших войск, в таком месте, где он никак не мог предполагать неприятеля, он услыхал близкую ружейную стрельбу.
Дурное предчувствие, нашедшее вдруг на Ростова, подтверждалось всё более и более, чем дальше он въезжал в занятое толпами разнородных войск пространство, находящееся за деревнею Працом. Он спрашивал, по ком стреляют, кто стреляет, ровняясь с русскими и австрийскими солдатами, бежавшими перемешанными толпами наперерез его дороги.
— А чёрт их знает? Всех побил! Пропадай всё! — отвечали ему по-русски, по-немецки и по-чешски толпы бегущих и непонимавших точно так же, как и он, того, что тут делалось.
Несколько раненых шло по дороге. Ругательства, крики, стоны сливались в один общий гул. Стрельба затихла и, как потом узнал Ростов, стреляли друг в друга русские и австрийские солдаты. Ростов думал, что это, верно, только несколько мерзавцев, что это пройдёт, это не то, это не может быть.
Мысль о поражении и бегстве не могла прийти в голову Ростова.
Мысль о поражении и бегстве не могла прийти в голову Ростову. Хотя он и видел французские орудия и войска именно на Праценской горе... он не мог и не хотел верить этому.