Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 3/Глава 13
Очень краткое содержание[ред.]
Ночь перед Аустерлицем, ≈1805 год. Николай Ростов нёс дозор во фланкёрской цепи впереди отряда Багратиона.
Борясь со сном, он мечтал о встрече с государем. Вдруг со стороны неприятеля послышались крики и зажглись огни. Приехавшие Багратион и князь Долгоруков хотели понять, отступили французы или нет. Ростов вызвался проверить и поскакал к вражеским позициям.
У французского пикета его встретили выстрелами:
И не успел ещё Ростов разглядеть что-то... как блеснул огонёк, щёлкнул выстрел, и пуля, как будто жалуясь на что-то, зажужжала высоко в тумане... Другое ружьё не выстрелило, но блеснул огонёк на полке.
Ростов вернулся и доложил, что пикет стоит на прежнем месте. Он попросил о переводе в первый эскадрон, и Багратион оставил его при себе ординарцем. Крики и огни были вызваны тем, что Наполеон объезжал бивуаки и зачитывал солдатам приказ перед сражением.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Ростов на ночном дежурстве: сон, мечты о государе и туманная темнота[ред.]
В ночь перед сражением Ростов нёс службу во фланкёрской цепи впереди отряда Багратиона.
Его гусары попарно были рассыпаны в цепи. Он ездил верхом по линии, стараясь преодолеть непреодолимый сон. Позади виднелось огромное пространство неясно горевших в тумане костров русской армии, впереди была туманная темнота. Сколько ни вглядывался Ростов в эту туманную даль, он ничего не видел: то серелось, то чернелось что-то, то мелькали будто огоньки там, где должен быть неприятель, то ему казалось, что это блестит в глазах.
Глаза его закрывались, и в воображении представлялся то государь, то Денисов, то московские воспоминания.
Он поспешно открывал глаза и видел перед собой голову и уши лошади, на которой сидел, иногда чёрные фигуры гусар, когда в шести шагах наезжал на них, а вдали всё ту же туманную темноту. Ростов думал о том, что государь, встретив его, может дать ему поручение, как и всякому офицеру. Много рассказывали, как совершенно случайно он узнавал какого-то офицера и приближал к себе.
Чтò, ежели бы он приблизил меня к себе! О, как бы я охранял его, как бы я говорил ему всю правду, как бы я изобличал его обманщиков!» И Ростов... представлял себе врага... которого он с наслаждением... убивал
Вдруг дальний крик разбудил Ростова. Он вздрогнул и открыл глаза. Вспомнил, где находится — в цепи, лозунг и пароль — дышло, Ольмюц. Ему было досадно, что эскадрон его завтра будет в резервах. Он решил попроситься в дело — это, может быть, единственный случай увидеть государя. Недолго до смены, решил он объехать ещё раз своих гусар, а потом пойти к генералу и попросить его. Он поправился на седле и тронул лошадь. Ему показалось, что стало светлей.
В левой стороне виднелся пологий освещённый скат и противоположный чёрный бугор, казавшийся крутым, как стена. На бугре этом было белое пятно, которого никак не мог понять Ростов: поляна ли это в лесу, освещённая месяцем, или оставшийся снег, или белые дома. Ему показалось даже, что по этому белому пятну зашевелилось что-то. Молодой детский сон непреодолимо клонил его.
Наташа, сестра, чёрные глаза. На...ташка... Наташку... ташку возьми...» ... «Да, бишь, что я думал? — не забыть. Как с государем говорить буду? ... Да это пустяки, а главное — не забывать, что я нужное-то думал...
Он опять упал головой на шею лошади.
Крики и огни во французском лагере: тревога и обсуждение генералов[ред.]
Вдруг ему показалось, что в него стреляют. Он очнулся и услышал перед собой там, где был неприятель, протяжные крики тысячи голосов. Его лошадь и лошадь гусара, стоявшего подле него, насторожили уши на эти крики.
На том месте, с которого слышались крики, зажёгся и потух один огонёк... и по всей линии французских войск на горе зажглись огни, и крики всё более и более усиливались. Ростов слышал звуки французских слов... аааа! и рррр!
Ростов обратился к гусару, стоявшему подле него, спросил, что это, ведь это у неприятеля. Гусар ничего не ответил. Ростов, довольно долго подождав ответа, опять спросил. Гусар неохотно ответил, что не знает. Ростов опять повторил, что по месту должно быть неприятель. Гусар проговорил, что может он, а может, и так, дело ночное. Лошадь Ростова тоже торопилась, била ногой по мёрзлой земле, прислушиваясь к звукам и приглядываясь к огням.
Крики голосов всё усиливались... и слились в общий гул... Весёлые, торжествующие крики в неприятельской армии возбудительно действовали на него: Vive l’empereur, l’empereur! уже ясно слышалось теперь Ростову.
Ростову уже не хотелось спать. По линии гусар послышался топот ехавшего рысью конного, и из ночного тумана вдруг выросла, представляясь громадным слоном, фигура гусарского унтер-офицера. Он сказал, что генералы едут. Ростов, продолжая оглядываться на огни и крики, поехал с унтер-офицером навстречу нескольким верховым, ехавшим по линии. Один был на белой лошади. Князь Багратион с князем Долгоруковым и адъютантами выехали посмотреть на странное явление огней и криков в неприятельской армии.
Ростов, подъехав к Багратиону, рапортовал ему и присоединился к адъютантам, прислушиваясь к тому, что говорили генералы.
Поверьте, — говорил князь Долгоруков... — что это больше ничего как хитрость... — Едва ли, — сказал Багратион, — с вечера я их видел на том бугре; коли ушли, так и оттуда снялись. Господин офицер... стоят там ещё его фланкёры?
Разведывательная поездка Ростова и стычка с французским пикетом[ред.]
Багратион остановился и, не отвечая, в тумане старался разглядеть лицо Ростова. Помолчав немного, он сказал, что можно посмотреть. Ростов дал шпоры лошади, окликнул унтер-офицера Федченку и ещё двух гусар, приказал им ехать за собою и рысью поехал под гору по направлению к продолжавшимся крикам.
Ростову и жутко и весело было ехать одному с тремя гусарами туда, в эту таинственную и опасную туманную даль... Багратион закричал ему... чтоб он не ездил дальше ручья, но Ростов сделал вид, как будто не слыхал его слов...
Он ехал дальше и дальше, беспрестанно обманываясь, принимая кусты за деревья и рытвины за людей и беспрестанно объясняя свои обманы. Спустившись рысью под гору, он уже не видал ни наших, ни неприятельских огней, но громче, яснее слышал крики французов. В лощине он увидел перед собой что-то в роде реки, но когда доехал до неё, узнал проезженную дорогу. Выехав на дорогу, он придержал лошадь в нерешительности: ехать по ней или пересечь её и ехать по чёрному полю в гору. Он пересёк дорогу и стал подниматься галопом на гору, к тому месту, где с вечера стоял французский пикет.
Один из гусар проговорил сзади, что вот он. И не успел ещё Ростов разглядеть что-то, вдруг зачерневшееся в тумане, как блеснул огонёк, щёлкнул выстрел, и пуля, как будто жалуясь на что-то, зажужжала высоко в тумане и вылетела из слуха. Другое ружьё не выстрелило, но блеснул огонёк на полке. Ростов повернул лошадь и галопом поехал назад. Ещё раздались в разных промежутках четыре выстрела, и на разные тоны запели пули где-то в тумане. Ростов придержал лошадь, повеселевшую так же, как он, от выстрелов, и поехал шагом.
Только подъезжая к Багратиону, Ростов опять пустил свою лошадь в галоп и, держа руку у козырька, подъехал к нему. Долгоруков всё настаивал на своём мнении, что французы отступили и только для того, чтобы обмануть, разложили огни. Багратион сказал, что до завтрашнего утра всё узнаем. Ростов доложил, что на горе пикет, ваше сиятельство, всё там же, где был с вечера. Он нагибался вперёд, держа руку у козырька и не в силах удержать улыбку веселья, вызванную в нём его поездкой и, главное, звуками пуль.
Багратион сказал: хорошо, хорошо, благодарю вас, господин офицер. Ростов попросил позволения: завтра эскадрон его назначен в резервы, позвольте вас просить прикомандировать меня к первому эскадрону. Багратион спросил фамилию. Ростов ответил: граф Ростов. Багратион сказал: а, хорошо, оставайся при мне ординарцем. Долгоруков сказал: Ильи Андреича сын? Но Ростов не ответил ему. Багратион сказал, что прикажет. Ростов подумал: завтра, очень может быть, пошлют с каким-нибудь приказанием к государю, слава Богу.
Приказ Наполеона войскам накануне Аустерлица[ред.]
Крики и огни в неприятельской армии происходили оттого, что в то время, как по войскам читали приказ Наполеона, сам император верхом объезжал свои бивуаки.
Солдаты, увидав императора, зажигали пуки соломы и с криками: vive l'empereur! бежали за ним. В приказе Наполеон говорил, что русская армия выходит против них, чтоб отомстить за австрийскую, ульмскую армию. Это те же батальоны, которые они разбили при Голлабрунне и которые с тех пор преследовали постоянно до этого места. Позиции, которые они занимают, могущественны, и пока русские будут идти, чтоб обойти справа, они выставят фланг. Наполеон обещал сам руководить батальонами.
Он будет держаться далеко от огня, если они, с обычною храбростью, внесут в ряды неприятельские беспорядок и смятение. Но если победа будет хоть одну минуту сомнительна, они увидят своего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идёт речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести своей нации.