Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 3/Глава 8
Очень краткое содержание[ред.]
Окрестности Ольмюца, ≈1805 год. Состоялся смотр союзной 80-тысячной армии. Войска в парадной форме выстроились в три линии на огромном поле. Оба императора объезжали строй, и полки встречали их криками «ура» и звуками генерал-марша.
Николай Ростов стоял в первых рядах и следил за приближением государя. Рассмотрев его молодое лицо, он испытал нежность и восторг.
Ростов ощущал безграничную власть государя над армией:
Он чувствовал, что от одного слова этого человека зависело то, чтобы вся громада эта... пошла бы в огонь и в воду, на преступление, на смерть или на величайшее геройство, и потому-то он не мог не трепетать...
Государь похвалил павлоградцев. После смотра все были уверены в победе.
Подробный пересказ[ред.]
Деление на разделы — условное.
Подготовка к смотру: выстраивание войск[ред.]
На следующий день после встречи с Ростовым состоялся смотр австрийских и русских войск — как свежих, прибывших из России, так и тех, что вернулись из похода. Оба императора — русский с наследником и австрийский с эрцгерцогом — проводили смотр союзной восьмидесятитысячной армии.
С раннего утра начали двигаться щегольски вычищенные войска, выстраиваясь на поле перед крепостью. Двигались тысячи ног и штыков с развевающимися знамёнами, по команде офицеров останавливались, заворачивались и строились. Мерным топотом и бряцанием звучала нарядная кавалерия в синих, красных, зелёных шитых мундирах. Артиллерия с медным звуком подрагивающих на лафетах вычищенных пушек ползла между пехотой и кавалерией.
Каждый генерал и солдат чувствовали своё ничтожество, сознавая себя песчинкой в этом море людей, и вместе чувствовали своё могущество, сознавая себя частью этого огромного целого.
Приближение императоров[ред.]
К десяти часам всё пришло в требуемый порядок. На огромном поле армия была вытянута в три линии: спереди кавалерия, сзади артиллерия, ещё сзади пехота. Между рядами войск были как бы улицы. Резко отделялись три части армии: боевая армия, в которой на правом фланге стояли павлоградцы, пришедшие из России полки и австрийское войско.
По всем войскам пронёсся взволнованный шёпот: «едут! едут!» Послышались испуганные голоса, пробежала волна суеты последних приготовлений. Впереди от Ольмюца показалась подвигавшаяся группа. В этот момент лёгкая струя ветра пробежала по армии и чуть заколебала флюгера пик и распущенные знамёна.
Встреча императора Александра с войсками. Эмоции Ростова[ред.]
Послышался один голос: «Смирно!» Потом, как петухи на заре, повторились голоса в разных концах, и всё затихло. В мёртвой тишине слышался только топот лошадей свиты императоров. Государи подъехали к флангу, и раздались звуки трубачей первого кавалерийского полка. Из-за этих звуков отчётливо послышался молодой, ласковый голос императора Александра.
Он сказал приветствие, и первый полк гаркнул: «Урра!» так оглушительно, продолжительно, радостно, что сами люди ужаснулись численности и силе той громады, которую они составляли.
Ростов, стоя в первых рядах армии, к которой первой подъехал государь, испытывал чувство самозабвения, гордого сознания могущества и страстного влечения к тому, кто был причиной этого торжества. Он чувствовал, что от одного слова этого человека зависело то, чтобы вся громада пошла в огонь и в воду, на преступление, на смерть или на величайшее геройство.
Ростов стоял недалеко от трубачей и издалека своими зоркими глазами узнал государя и следил за его приближением. Когда государь приблизился на расстояние двадцати шагов, Николай ясно рассмотрел прекрасное, молодое и счастливое лицо императора и испытал чувство нежности и восторга. Всё — всякая черта, всякое движение — казалось ему прелестно в государе.
Остановившись против Павлоградского полка, государь сказал что-то по-французски австрийскому императору и улыбнулся. Увидав эту улыбку, Ростов сам невольно начал улыбаться и почувствовал ещё сильнейший прилив любви к своему государю. Ему хотелось выказать чем-нибудь свою любовь к государю, он знал, что это невозможно, и ему хотелось плакать.
Государь обратился к офицерам и сказал: «Всех, господа, благодарю от всей души». Ростов думал, как был бы счастлив, если бы мог теперь умереть за своего царя. Государь ещё сказал что-то, чего не расслышал Ростов, и солдаты закричали: «урра!» Ростов закричал тоже, пригнувшись к седлу, что было его сил, желая повредить себе этим криком, только чтобы выразить вполне свой восторг.
Церемониальный марш. Проезд Ростова перед государем[ред.]
Когда государь объехал почти все полки, войска стали проходить мимо него церемониальным маршем. Ростов на вновь купленном у Денисова Бедуине проехал в замке своего эскадрона, то есть один и совершенно на виду перед государем.
Не доезжая государя, Ростов, отличный ездок, два раза всадил шпоры своему Бедуину и довёл его до того бешеного аллюра рыси, которым хаживал разгорячённый Бедуин. Подогнув пенящуюся морду к груди, отделив хвост и как будто летя на воздухе, грациозно и высоко вскидывая и переменяя ноги, Бедуин, тоже чувствовавший на себе взгляд государя, прошёл превосходно.
Сам Ростов, завалив назад ноги и подобрав живот и чувствуя себя одним куском с лошадью, с нахмуренным, но блаженным лицом, проехал мимо государя. Государь проговорил: «Молодцы павлоградцы!» Ростов подумал: «Боже мой! Как бы я счастлив был, если б он велел мне сейчас броситься в огонь».
Разговоры офицеров после смотра[ред.]
Когда смотр кончился, офицеры стали сходиться группами и начались разговоры о наградах, об австрийцах и их мундирах, о Бонапарте и о том, как ему плохо придётся теперь. Но более всего во всех кружках говорили о государе Александре, передавали каждое его слово, движение и восторгались им. Все только одного желали: под предводительством государя скорее идти против неприятеля.
Все только одного желали: под предводительством государя скорее итти против неприятеля. Под командою самого государя нельзя было не победить кого бы то ни было, так думали после смотра Ростов и большинство офицеров.
Все после смотра были уверены в победе больше, чем могли бы быть после двух выигранных сражений.