Война и мир (Толстой)/Том 3/Часть 1/Глава 11
из цикла «Война и мир. Том 3. Часть 1»
Очень краткое содержание[ред.]
Военный лагерь, 1812 год. Уставший император прибыл в штаб, где вскоре начался военный совет. На нём присутствовал князь Андрей Болконский.
Собравшиеся обсуждали ложное известие о движении французов. Совет быстро превратился в спор: каждый генерал предлагал свой план, критикуя остальных. Создатель первоначального плана обороны яростно защищал свою теорию, виня во всём неточное исполнение приказов.
Наблюдая за ними, князь Андрей пришёл к выводу, что объективной военной науки не существует. Исход любой битвы зависит не от планов командования, а от боевого духа солдат. Разочаровавшись в штабных генералах, он принял решение.
На другой день на смотру государь спросил у князя Андрея, где он желает служить, и князь Андрей навеки потерял себя в придворном мире, не попросив остаться при особе государя, а попросив позволения служить в армии.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Приезд государя и начало военного совета в Дрисском лагере[ред.]
Молодой русский офицер наблюдал за прибытием уставшего российского императора.
Императора сопровождал пылкий итальянец, критиковавший Дрисский лагерь. Поприветствовав офицера, правитель ушёл в кабинет. Вскоре начальник штаба разложил карты и открыл военный совет.
Споры генералов: планы Армфельда, Толя и Паулучи[ред.]
Первым на совете взял слово шведский генерал, предложивший совершенно новую позицию для армии, чтобы просто высказать свой давно заготовленный план. Ему начал яростно возражать молодой русский полковник, доставший тетрадь с альтернативной стратегией. В спор вмешался итальянский генерал, предложивший решительно идти в атаку.
Пока шли долгие и горячие прения, создатель изначального плана презрительно молчал и отворачивался, считая всё услышанное полным вздором.
Пфуль страстно защищает план Дрисского лагеря[ред.]
Когда руководитель совета попросил немецкого генерала высказаться от имени императора, тот вскочил и начал одушевлённо возмущаться.
Всё испортили, всё спутали, все хотели знать лучше меня, а теперь пришли ко мне. Как поправить? Нечего поправлять. Надо исполнять в точности по основаниям, изложенным мною, — говорил он...
Стуча пальцами по столу, он подошёл к карте и принялся быстро доказывать, что Дрисский лагерь целесообразен в любом случае, а любые неудачи вызваны лишь отступлениями от его строгой теории. Так как он не знал французского, ему на выручку пришёл переводчик.
Помощник с трудом успевал переводить за своим начальником. Немецкий теоретик иронично смеялся, а затем и вовсе бросил доказывать свою правоту. Вскоре спор перерос в многоязычный хаос: все кричали друг на друга на французском, немецком и русском языках.
Наблюдения князя Андрея: уважение и жалость к Пфулю, всеобщий страх перед Наполеоном[ред.]
Молодой офицер молча наблюдал за происходящим.
Из всех этих лиц более всех возбуждал участие в князе Андрее озлобленный, решительный и бестолково-самоуверенный Пфуль... он внушал невольное уважение своею беспредельною преданностью идее.
Офицер заметил одну общую черту во всех выступавших, кроме пожилого немца — тщательно скрываемый панический страх перед французским императором. Советники считали врага способным на всё и его именем рушили планы друг друга. Только теоретик считал неприятеля варваром.
Помимо уважения, молодой офицер испытывал к нему глубокую жалость. По дерзкому тону придворных было совершенно ясно: падение старика неминуемо. Немец отчаянно страдал оттого, что шанс проверить труд всей жизни на огромном опыте стремительно ускользал из рук.
Размышления князя Андрея о военной науке и мнимом понятии гения[ред.]
Прения продолжались, переходя на крики и личности. Слушая этот разноязычный говор, офицер всё больше убеждался в мыслях, которые приходили к нему ещё во время прежних военных кампаний.
Те... мысли, что нет и не может быть никакой военной науки, и поэтому не может быть никакого, так называемого, военного гения, теперь получили для него совершенную очевидность истины.
Он размышлял о том, что в бою невозможно предвидеть условия и обстоятельства. Всё зависит от бесчисленных случайностей. Успех сражения решает не приказ, а тот неизвестный солдат, который в панике закричит об отступлении, или же смело бросится в бой.
Полководцев называют гениями лишь из-за их власти. Напротив, лучшему генералу не нужны высшие человеческие чувства вроде любви или сомнения; ему необходима лишь ограниченность и уверенность в своей правоте.
Окончание совета. Князь Андрей просит назначения в армию[ред.]
Совет окончился. На другой день государь спросил офицера о желаемом месте службы. Тот попросил назначения в армию, навсегда потеряв себя в придворном мире.
За основу пересказа взято издание главы из 6-го тома собрания сочинений Толстого в 22 томах (М.: Художественная литература, 1980). Обложка и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.