Война и мир (Толстой)/Эпилог/Часть 2/Глава 4
из цикла «Война и мир. Эпилог. Часть 2»
Очень краткое содержание[ред.]
Философское осмысление истории требует ясного понимания природы власти. Отказавшись от веры в божественное провидение, наука должна объяснить, почему миллионы людей подчиняются одному человеку и идут на войну. Очевидно, что власть не может основываться исключительно на выдающейся физической или нравственной силе правителя.
Если источник власти лежит не в физических и не в нравственных свойствах лица, ею обладающего, то очевидно, что источник этой власти должен находиться вне лица, — в тех отношениях к массам, в которых находится лицо...
Юриспруденция видит власть как совокупность воль масс, переданную правителю. Историки трактуют это по-разному. Одни считают передачу безусловной, что не объясняет перевороты. Другие верят в передачу на определённых условиях, но факты часто этому противоречат. Третьи заявляют, что условия неизвестны, а лидеры лишь ведут массы к абстрактным целям вроде просвещения.
Изучение биографий монархов и писателей не даёт ответа на вопрос о причинах великих исторических событий. История выдающихся личностей не способна вместить в себя историю жизни целых народов.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Проблема исторической власти и поиск её источника[ред.]
Отрешившись от прежнего воззрения на божественное подчинение воли народа одному избранному и на подчинение этой воли Божеству, история не может сделать ни одного шага без противоречия, не выбрав одного из двух...
...или возвратиться к вере в непосредственное участие Бога, или объяснить значение власти. Так как первое стало невозможно, возникла необходимость понять природу силы, двигающей народами. Привычное представление о том, что по приказу полководца люди идут воевать, раньше объяснялось божественным даром. Без этой веры требовалось уяснить, как один человек повелевал другими. Выяснилось, что власть не могла опираться на физическое превосходство. Она также не являлась следствием нравственной силы, ведь многие правители морально уступали подданным. Следовательно, источник власти находился исключительно в отношениях правителя к массам.
Власть как совокупность воль масс[ред.]
Наука о праве определяла власть как совокупность воль масс, перенесённую на избранных правителей. В теории государственного устройства это выглядело логично, однако в приложении к реальной истории требовало серьёзных разъяснений.
Наука права рассматривает государство и власть, как древние рассматривали огонь, как что-то абсолютно существующее. Для истории же государство и власть суть только явления... как для физики нашего времени огонь...
Из-за этого юриспруденция не могла объяснить исторические изменения. Если власть — это перенесённая воля народа, то являлись ли предводители восстаний её представителями? Возникал вопрос: переносилась ли воля масс на нового лидера при дворцовых переворотах или на завоевателя при конфликтах? Эти противоречия требовали осмысления отношений народа и власти.
Теории безусловной и условной передачи власти[ред.]
Историки объясняли передачу воли народа правителям трояко. Одни считали этот процесс безусловным. Они полагали, что сила, противодействующая законному лидеру, была лишь нарушением порядка. Такой взгляд годился для мирных эпох, но во времена революций приводил к абсурду: разные исследователи считали настоящей властью разные противоборствующие группировки, взаимно опровергая друг друга.
Другие исследователи утверждали, что власть передавалась условно, ради достижения богатства, просвещения или свободы граждан. Однако факты противоречили этому: правители, нарушавшие условия, нередко правили долго, а иные казнились народом. Теория совершенно не объясняла быстрые переходы власти, списывая их на случайности, хитрость или ошибки политиков. Реальная история казалась им отступлением от правил.
Историки эти подобны тому ботанику, который, приметив, что некоторые растения выходят из семени с двумя долями-листиками, настаивал бы на том, что всё, что растёт, растёт только раздвояясь на два листка...
Оторванность исторических теорий от реальной жизни народов[ред.]
Третья группа историков считала, что воля масс переносилась на правителей при неизвестных условиях, и те лишь исполняли народную волю. Но если вся их деятельность отражала жизнь народа, то придворные сплетни становились историей нации. Если же отражала лишь часть, требовалось знать, в чём состояла жизнь масс.
Сталкиваясь с этим, учёные придумывали абстрактные понятия — прогресс, равенство, цивилизацию — и оценивали деятелей по их отношению к этим идеалам. Однако связь масс с правителями была лишь произвольным допущением. Жизнь миллионов людей, которые переселялись, сеяли хлеб и воевали, не укладывалась в биографии десятка заметных личностей.
История на каждом шагу доказывала ошибочность такого подхода. Великие исторические брожения народов нельзя было исчерпывающе объяснить исключительно активностью монархов, их фавориток или министров. Крестовые походы оставались полной загадкой, если изучать только жизнь предводителей. Движение огромных масс начиналось стихийно, без ясной цели, а затем внезапно прекращалось.
Папы, короли и рыцари побуждали народ к освобождению святой земли; но народ не шёл, потому что та неизвестная причина, которая побуждала его прежде к движению, более не существовала.
Ещё меньше объясняли жизнь народов биографии реформаторов. История культуры открывала мотивы писателей, но не отвечала, отчего люди начинали кровопролитные войны. Соединение историй монархов и мыслителей давало лишь летопись жизней отдельных людей, так и не раскрывая подлинных побуждений народов.