Война и мир (Толстой)/Эпилог/Часть 2/Глава 1
из цикла «Война и мир. Эпилог. Часть 2»
Очень краткое содержание[ред.]
Рассказчик размышляет о предмете истории — жизни народов и всего человечества.
Он критикует подходы историков. Древние объясняли всё волей богов. Новая наука отвергла это, но на практике продолжает приписывать масштабные исторические события воле отдельных личностей, таких как французский император.
Видя разрушительное движение масс с запада на восток и обратно, разоренные земли и миллионы погибших христиан, человек неизбежно задумывается о причинах происходящего.
Что такое всё это значит? Отчего произошло это? Что заставляло этих людей сжигать дома и убивать себе подобных? Какие были причины этих событий. Какая сила заставила людей поступать таким образом?
Новая история не дает прямых ответов, лишь рассуждая о гениальности или недостатках правителей. Вывод состоит в том, что историкам необходимо прекратить описывать отдельных людей и найти ту истинную новую силу, которая действительно движет народами.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Древняя и новая наука истории[ред.]
Рассказчик рассуждал о том, что постичь жизнь одного народа или всего человечества представлялось невозможным.
Предмет истории есть жизнь народов и человечества. Непосредственно уловить и обнять словом, — описать жизнь не только человечества, но одного народа, представляется невозможным.
Прежние историки объясняли власть правителей и исторические цели волей Божества. Новая наука формально отвергла эти верования, но на деле сохранила старый подход. Божественных царей заменили герои с выдающимися способностями или влиятельные деятели. Изменились лишь цели: теперь это было благо отдельных европейских государств или цивилизации в целом.
Рассказчик подчеркнул, что ученые неизбежно возвращались к признанию руководства массами отдельными личностями. Он указал на труды таких авторов, как Гибон и Бокль.
Во всех сочинениях новейших историков от Гибона до Бокля, несмотря на их кажущееся разногласие и на кажущуюся новизну их воззрений, лежат в основе эти два старые неизбежные положения.
Движение народов и бессилие новой истории[ред.]
В качестве примера приводилось массовое движение народов с запада на восток, достигшее Москвы, и обратное противодвижение. В этот период были сожжены дома, а миллионы христиан убивали друг друга. Возникали вопросы о причинах трагедии.
Прежняя история давала на это исчерпывающий ответ, ссылаясь на божественную волю, которая наделила неограниченной властью одного человека — Наполеона.
Однако новая наука, отвергнув участие Божества, не смогла дать разумного объяснения тому, какая именно сила заставила людей совершать эти жестокие поступки.
Карикатурные объяснения исторических событий[ред.]
Новая наука предлагала весьма странные трактовки событий. Она утверждала, что первопричиной стал французский монарх Людовик XIV.
По версии историков, он дурно управлял страной, а появление книг о всеобщем равенстве спровоцировало революцию и массовую резню. Впоследствии гениальный полководец подчинил себе Францию и отправился завоевывать соседние страны. Желая восстановить порядок, в войну вступил император Александр.
Монархи то мирились, то вновь начинали войну. Позже европейские страны объединились, одержали победу и отправили противника в изгнание. Затем дипломаты, среди которых выделялся Талейран, просто разговаривали в Вене, решая судьбы миллионов.
Подобные длинные и путаные объяснения казались совершенно нелепыми и противоречивыми.
Поиск истинной силы, движущей человечеством[ред.]
Комизм ситуации заключался в том, что современная наука напоминала глухого человека, который отвечал на вопросы, никем не заданные. Фундаментальный вопрос заключался в поиске силы, движущей народами. Но ученые упрямо игнорировали эту проблему, рассуждая о гениальности полководцев или гордости монархов.
Если вместо божественной власти стала другая сила, то надо объяснить, в чём состоит эта новая сила, ибо именно в этой-то силе и заключается весь интерес истории.
История лишь делала вид, что природа этой могущественной движущей силы всем совершенно очевидна. На деле же, изучая многочисленные труды ученых, приходилось сильно сомневаться, что она была им действительно известна.
За основу пересказа взято издание главы из 7-го тома собрания сочинений Толстого в 22 томах (М.: Художественная литература, 1981). Обложка и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.