Война и мир (Толстой)/Эпилог/Часть 2

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🚂

Толстой, Лев Николаевич

Война и мир. Эпилог. Часть 2

Роль личности в истории. Свобода воли

1869

Краткое содержание части
из цикла «Война и мир. Эпилог»

Оригинал читается за 98 минут

Микропересказ

История — не действия правителей, а жизнь народов. Власть — не сила личности, а связь между людьми. Свобода человека ограничена законами: признав необходимость, мы открываем истинные причины событий.

Очень краткое содержание

Предметом истории является жизнь народов. Прежние историки описывали деятельность правителей и объясняли их влияние волей Божества. Новая история в теории отвергла эти положения, но на практике следовала им, заменив божественную власть героями с особыми способностями.

Частные историки понимали движущую силу как власть героев. Общие считали власть результатом многих сил, но тоже использовали её как силу, производящую события. Для объяснения приводится аналогия с паровозом: движение объясняется силой, равной видимому движению.

Если власть не от Бога, нужно определить её природу. Её источник — не в свойствах правителя, а в его отношениях к массам. Власть — совокупность воль масс, перенесённая на правителей, но эта теория — лишь перифраза, не подтверждённая опытом истории.

Ни одно приказание не появляется самопроизвольно: исполняются лишь возможные. Власть — отношение между людьми: большинство участвует в действии напрямую, меньшинство отдаёт приказания.

Если воля человека свободна, история — ряд случайностей. Если есть закон, управляющий людьми, свободной воли нет. Противоречие разрешается соединением свободы и необходимости: всё известное о жизни людей — отношение свободы к необходимости, сознания к законам разума.

Представление о свободе зависит от трёх оснований: отношения к внешнему миру, ко времени и к причинам. Задача истории — отыскивать законы. Новое воззрение сравнивается с переворотом в астрономии:

Как для астрономии трудность... состояла в том, чтобы отказаться от... чувства неподвижности... так и для истории трудность... состоит в том, чтобы отказаться от... чувства независимости своей личности.

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 202 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Допустив зависимость от внешнего мира, времени и причин, история приходит к законам.

Подробный пересказ по главам

Названия глав — условные.

Глава 1. Предмет истории и вопрос о силе, движущей народами

Предмет истории есть жизнь народов и человечества. Непосредственно уловить и обнять словом, — описать жизнь не только человечества, но одного народа, представляется невозможным.

Прежние историки использовали простой приём для описания жизни народа: они описывали деятельность отдельных правителей, и эта деятельность выражала для них деятельность всего народа. На вопрос о том, как единичные люди заставляли действовать народы по своей воле, историки отвечали признанием воли Божества, подчинявшей народы воле избранного человека и направлявшей его волю к предназначенной цели. Таким образом вопросы разрешались верой в непосредственное участие Божества в делах человечества.

Новая наука истории в теории отвергла оба эти положения. Казалось бы, что, отвергнув верования древних о подчинении людей Божеству, новая наука должна была изучать не проявления власти, а причины, образующие её. Но она не сделала этого. Отвергнув в теории воззрения прежних историков, она следовала им на практике. Вместо людей, одарённых божественной властью, новая история поставила героев с необыкновенными способностями или просто людей самых разнообразных свойств — от монархов до журналистов, руководящих массами.

Глава 2. Различные понимания власти историками

Частные историки понимали силу, движущую народами, как власть, присущую героям и владыкам. По их описаниям события производились исключительно волей правителей. Ответы этих историков были удовлетворительны только до тех пор, пока существовал один историк по каждому событию. Но как только историки различных национальностей начинали описывать одно событие, ответы теряли всякий смысл, ибо сила понималась каждым различно и часто совершенно противоположно. Один историк утверждал, что событие произведено властью одного правителя, другой — властью другого.

Общие историки не признавали силу за власть, присущую героям, а считали её результатом многих сил. По этому воззрению власть исторических лиц представлялась произведением многих сил и не могла быть рассматриваема как сила, сама по себе производящая события. Между тем общие историки в большей части случаев употребляли понятие о власти как о силе, производящей события. То они доказывали, что правитель есть произведение своего времени, то прямо говорили, что события суть произведения его воли.

Глава 3. Аналогия с паровозом: власть и движение

Толстой приводил аналогию с паровозом. Один человек говорил, что чёрт движет паровоз. Другой утверждал, что паровоз идёт оттого, что в нём движутся колёса. Третий говорил, что причина движения заключается в дыме, относимом ветром. Тот, кто объяснял движение колёсами, сам себя опровергал, ибо должен был итти дальше и объяснить причину движения колёс. Единственное понятие, которое могло объяснить движение паровоза, есть понятие силы, равной видимому движению.

Единственное понятие, посредством которого могло быть объяснено движение народов, есть понятие силы, равной всему движению народов. Между тем под этим понятием разумелись различными историками совершенно различные силы.

Глава 4. Природа власти и перенесение воли масс

Наполеон приказал собрать войска и итти на войну. Представление это до такой степени нам привычно... что вопрос о том, почему 600 тысяч человек идут на войну... кажется нам бессмысленным.

Ответ этот был совершенно удовлетворителен, если верить, что власть дана была от Бога. Но как только не признавалось это, необходимо было определить, что такое эта власть одного человека над другими. Власть не могла быть непосредственной властью физического преобладания сильного над слабым. Она не могла быть основана и на преобладании нравственной силы, ибо история показывала, что правители не имели никаких особенных свойств силы душевной.

Если источник власти лежал не в физических и не в нравственных свойствах лица, то очевидно, что источник этой власти должен был находиться вне лица — в тех отношениях к массам, в которых находилось лицо, обладающее властью. Наука права рассматривала власть как совокупность воль масс, перенесённую на избранных массами правителей. Но на вопросы исторические о значении видоизменяющейся во времени власти наука права не могла ответить ничего.

Историки трояко объясняли отношения масс к правителям. Одни признавали, что воля масс всегда безусловно передавалась правителям, и всякая борьба против власти должна была рассматриваться как нарушение. Другие признавали, что воля масс переносилась на правителей под определёнными условиями. Третьи признавали, что воля масс переносилась условно, но под условиями неизвестными, неопределёнными.

Глава 5. Жизнь народов не вмещается в жизнь нескольких людей

Жизнь народов не вмещалась в жизнь нескольких людей, ибо связь между этими несколькими людьми и народами не была найдена. Теория о том, что связь эта основана на перенесении совокупности воль на исторические лица, есть гипотеза, не подтверждаемая опытом истории. Теория эта казалась неопровержимой именно потому, что акт перенесения воль народа не мог быть проверен.

Теория перенесения воль масс на исторические лица была только перифразой — выражением другими словами слов вопроса. Власть есть совокупность воль, перенесённых на одно лицо. При каких условиях переносятся воли масс на одно лицо? При условиях выражения лицом воли всех людей. То есть власть есть власть — слово, значение которого непонятно.

Глава 6. Условия времени в выражении воли

Только выражение воли Божества, независящее от времени, могло относиться к целому ряду событий. Человек же действовал во времени и сам участвовал в событии. Восстанавливая условие времени, можно было увидеть, что ни одно приказание не могло быть исполнено без того, чтобы не было предшествовавшего приказания, делающего возможным исполнение последующего. Никогда ни одно приказание не появлялось самопроизвольно и не включало в себя целого ряда событий.

Для того чтобы приказание было наверное исполнено, надо было, чтобы человек выразил такое приказание, которое могло бы быть исполнено. Знать же то, что может и что не может быть исполнено, было невозможно. На всякое исполненное приказание всегда приходилось множество неисполненных. Только те, которые были возможны, связывались в последовательные ряды приказаний, соответствующие рядам событий, и бывали исполнены.

Глава 7. Власть как отношение между людьми

Для общей деятельности люди складывались всегда в известные соединения, в которых отношение между людьми всегда было одинаковое. Складываясь в эти соединения, люди всегда становились между собой в такое отношение, что наибольшее количество людей принимало наибольшее прямое участие и наименьшее количество людей — наименьшее прямое участие в том совокупном действии, для которого они складывались.

Всякое войско составлялось из низших по военному званию членов — рядовых, которых было самое большое количество, из следующих по военному званию чинов, число которых было меньше, и так далее до высшей военной власти, которая сосредоточивалась в одном лице. Это отношение лиц приказывающих к тем, которым они приказывали, и составляло сущность понятия, называемого властью.

Глава 8. Вопрос о свободе воли в истории

Куда бы ни направился движущийся корабль, впереди его всегда будет видна струя рассекаемых им волн. Для людей, находящихся на корабле, движение этой струи будет единственно заметное движение.

Только следя момент за моментом за движением этой струи и сравнивая это движение с движением корабля, можно было убедиться, что каждый момент движения струи определялся движением корабля. То же самое можно было увидеть, следя момент за моментом за движением исторических лиц и не упуская из виду необходимой связи исторических лиц с массами. Куда бы ни повернулся корабль, везде была струя, предшествующая его движению.

Если воля каждого человека была свободна, то есть если каждый мог поступить так, как ему захотелось, то вся история есть ряд бессвязных случайностей. Если же есть хоть один закон, управляющий действиями людей, то не может быть свободной воли, ибо тогда воля людей должна подлежать этому закону. В этом противоречии заключался вопрос о свободе воли.

Глава 9. Соединение свободы и необходимости в представлении о жизни

Вы говорите: я не свободен. А я поднял и опустил руку. Всякий понимает, что этот нелогический ответ есть неопровержимое доказательство свободы. Ответ этот есть выражение сознания, не подлежащего разуму.

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 202 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Сознание свободы было совершенно отдельным и независимым от разума источником самопознавания. Без сознания себя немыслимо было и никакое наблюдение. Для того чтобы понимать, наблюдать, умозаключать, человек должен был прежде сознавать себя живущим. Живущим человек знал себя не иначе как хотящим, то есть сознавал свою волю. Волю же свою человек сознавал и не мог сознать иначе, как свободной.

Свобода есть то, что рассматривается. Необходимость есть то, что рассматривает. Свобода есть содержание. Необходимость есть форма... Только при соединении их получается ясное представление о жизни человека.

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 206 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Только при разъединении двух источников познавания получались отдельно, взаимно исключающиеся и непостижимые понятия о свободе и о необходимости. Только при соединении их получалось ясное представление о жизни человека. Всё, что мы знали о жизни людей, было только известным отношением свободы к необходимости, то есть сознания к законам разума.

Свобода человека отличалась от всякой другой силы тем, что сила эта сознавалась человеком; но для разума она ничем не отличалась от всякой другой силы. Свобода без необходимости, то есть без законов разума, определяющих её, ничем не отличалась от тяготения или тепла — она была для разума только мгновенным, неопределимым ощущением жизни.

Глава 10. Три основания отношения свободы к необходимости

Представление о свободе и необходимости постепенно уменьшалось и увеличивалось, смотря по большей или меньшей связи с внешним миром, по большему или меньшему отдалению времени и большей или меньшей зависимости от причин. Все случаи, в которых увеличивалось и уменьшалось представление о свободе и о необходимости, имели только три основания: отношение человека к внешнему миру, ко времени и к причинам.

Первое основание было большее или меньшее видимое отношение человека к внешнему миру. Если рассматривался человек один, без отношения его ко всему окружающему, то каждое действие его представлялось свободным. Но если виделась хоть какая-нибудь связь его с тем, что окружало его, то на столько, на сколько виделось этих влияний, на столько уменьшалось представление о его свободе и увеличивалось представление о необходимости.

Второе основание было большее или меньшее видимое временное отношение человека к миру. Чем дальше назад переносилось в истории наблюдение, тем сомнительнее становилась свобода людей, производивших события, и тем очевиднее закон необходимости. Третье основание было большая или меньшая доступность той бесконечной связи причин. Чем проще было наблюдаемое действие и чем несложнее характером и умом был тот человек, действие которого рассматривалось, тем более представлялась необходимость и тем менее свобода.

Глава 11. Задача истории: отыскивание законов

История рассматривала проявления свободы человека в связи с внешним миром во времени и в зависимости от причин, то есть определяла эту свободу законами разума. Для истории признание свободы людей как силы, могущей влиять на исторические события, то есть не подчинённой законам, было то же, что для астрономии признание свободной силы движения небесных тел. Признание это уничтожало возможность существования законов.

Глава 12. Новое воззрение на историю и признание зависимости личности

Для того чтобы представить себе человека совершенно свободного, не подлежащего закону необходимости, мы должны представить его себе одного вне пространства, вне времени и вне зависимости от причин.

Как в астрономии новое воззрение говорило: правда, мы не чувствовали движения земли, но, допустив её неподвижность, мы приходили к бессмыслице; допустив же движение, мы приходили к законам, — так и в истории новое воззрение говорило: правда, мы не чувствовали нашей зависимости, но, допустив нашу свободу, мы приходили к бессмыслице; допустив же свою зависимость от внешнего мира, времени и причин, приходили к законам.