Война и мир (Толстой)/Эпилог/Часть 1
из цикла «Война и мир. Эпилог»
Очень краткое содержание[ред.]
Россия, 1813–1820 годы.
Свадьба Наташи стала последним радостным событием в семье Ростовых. Старый граф умер, оставив огромные долги. Николай Ростов принял наследство с обязательством их уплаты.
Княжна Марья приехала в Москву и навестила Ростовых. Между нею и Николаем вспыхнуло чувство, и осенью 1814 года они поженились. Переехав в Лысые Горы, Николай за три года уплатил долги и увлёкся хозяйством. Вспыльчивость иногда толкала его на рукоприкладство, но жена заставила его дать слово, что это не повторится.
Весной 1813 года Наташа вышла замуж за Пьера Безухова.
К 1820 году у них было четверо детей. Наташа полностью посвятила себя семье. Пьер участвовал в тайном обществе.
5 декабря 1820 года Пьер вернулся из Петербурга. В споре с Николаем он говорил о необходимости перемен, а тот заявил, что его долг — повиноваться правительству.
В доме жил пятнадцатилетний сын покойного князя Андрея. Мальчик обожал Пьера и мечтал о подвигах. Ночью ему приснилось, что он с Пьером шёл впереди войска, а потом Пьер превратился в его отца. Проснувшись, мальчик думал:
Отец был со мною и ласкал меня. Он одобрял меня... Я только об одном прошу Бога: чтобы было со мною то, чтò было с людьми Плутарха, и я сделаю то же. Я сделаю лучше. Все узнают, все полюбят, все восхитятся мною.
Подробный пересказ по главам[ред.]
Названия глав — условные.
Глава 1. Семь лет после войны: историческое море и реакция[ред.]
Прошло семь лет после 1812 года. Взволнованное историческое море Европы улеглось в свои берега и казалось затихшим, но таинственные силы, двигающие человечество, продолжали своё действие. Человечество двигалось так же непрерывно, как движение времени. Слагались и разлагались различные группы людских сцеплений, подготовлялись причины образования и разложения государств, перемещений народов.
Историческое море не направлялось, как прежде, порывами от одного берега к другому — оно бурлило в глубине. Исторические лица не носились волнами от одного берега к другому, теперь они кружились на одном месте. Прежде они отражали движение масс приказаниями войн, походов, сражений, теперь отражали бурлившее движение политическими и дипломатическими соображениями, законами, трактатами. Эту деятельность историки называли реакцией.
Глава 2. О случае и гении в истории[ред.]
Если допустить, как то делают историки, что великие люди ведут человечество к достижению известных целей... то невозможно объяснить явлений истории без понятий о случае и о гении.
Слова «случай» и «гений» не обозначали ничего действительно существующего и потому не могли быть определены. Эти слова только обозначали известную степень понимания явлений. Только отрешившись от знания близкой понятной цели и признав, что конечная цель недоступна, можно было увидеть последовательность и целесообразность в жизни исторических лиц.
Глава 3. Воинственное движение народов и возвышение Наполеона[ред.]
Основной факт европейских событий начала столетия был воинственное движение масс европейских народов с запада на восток и потом с востока на запад. Для того чтобы народы запада могли совершить воинственное движение до Москвы, необходимо было: чтобы они сложились в воинственную группу такой величины, которая была бы в состоянии вынести столкновение с воинственною группой востока; чтобы они отрешились от всех установившихся преданий и привычек; и чтобы, совершая своё воинственное движение, они имели во главе своей человека, который мог бы оправдывать обманы, грабежи и убийства.
Начиная с французской революции, разрушалась старая группа, уничтожались старые привычки и предания, вырабатывались группа новых размеров, новые привычки и предания, и приготовлялся тот человек, который должен был стоять во главе будущего движения. Человек без убеждений, без привычек, без преданий, без имени, даже не француз, самыми странными случайностями продвигался между всеми волнующими Францию партиями и выносился на заметное место. Невежество сотоварищей, слабость и ничтожество противников, искренность лжи и блестящая самоуверенная ограниченность этого человека выдвигали его во главу армии.
Бесчисленное количество случайностей сопутствовало ему везде. В Африке над безоружными жителями совершался целый ряд злодеяний. Люди, совершающие эти злодеяния, и в особенности их руководитель, уверяли себя, что это прекрасно, что это слава. Идеал славы и величия, состоящий в том, чтобы не только ничего не считать для себя дурным, но гордиться всяким своим преступлением, на просторе вырабатывался в Африке.
Глава 4. Противодвижение с востока на запад и роль Александра I[ред.]
Совершалось противодвижение с востока на запад с замечательным сходством с предшествовавшим движением с запада на восток. Те же попытки движения предшествовали большому движению, то же сцепление в группу огромных размеров, то же приставание серединных народов к движению, те же колебания в середине пути и та же быстрота по мере приближения к цели. Париж был достигнут, правительство и войска разрушены.
Жизнь того лица, которое стояло во главе противодвижения с востока на запад, представляла ещё большую последовательность и необходимость. Для этого человека нужно было чувство справедливости, участие к делам Европы, преобладание высоты нравственной над сотоварищами-государями того времени, кроткая и привлекательная личность, личное оскорбление против Наполеона. И всё это было подготовлено бесчисленными случайностями всей его прошедшей жизни.
Глава 5. Свадьба Наташи и смерть старого графа[ред.]
Свадьба Наташи, вышедшей в 1813 году замуж, было последнее радостное событие в старой семье Ростовых. В тот же год граф Илья Андреевич умер. События последнего года — пожар Москвы и бегство из неё, смерть князя Андрея и отчаяние Наташи, смерть Пети, горе графини — всё это, как удар за ударом, падало на голову старого графа. Он казался испуганным и растерянным, то неестественно оживлённым и предприимчивым.
С первых дней его болезни он понял, что ему не вставать. В последний день он, рыдая, просил прощения у жены и заочно у сына за разорение именья — главную вину, которую он за собой чувствовал. Причастившись и особоровавшись, он тихо умер.
Глава 6. Приезд княжны Марьи и примирение с Николаем[ред.]
Положение денежных дел через месяц после смерти графа совершенно обозначилось, удивив всех громадностью суммы разных мелких долгов. Долгов было вдвое больше, чем имения. Родные и друзья советовали отказаться от наследства, но он в отказе видел выражение укора священной для него памяти отца и принял наследство с обязательством уплаты долгов. Ни один из предполагаемых оборотов не удался, имение было продано за полцены, а половина долгов оставалась всё-таки не уплаченною.
В начале зимы княжна Марья приехала в Москву. Из городских слухов она узнала о положении Ростовых и о том, как сын жертвовал собой для матери. Вспоминая свои дружеские и почти родственные отношения ко всему семейству, она считала своею обязанностью ехать к ним. Но вспоминая свои отношения к нему в Воронеже, она боялась этого.
При первом взгляде на неё лицо его вместо выражения радости приняло невиданное прежде выражение холодности, сухости и гордости. Он особенно торжественно и сухо проводил её до передней. Когда княжна выходила от графини, он опять встретил её и особенно торжественно и сухо проводил до передней. Он ни слова не ответил на её замечания о здоровье графини.
Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг другу, и далёкое, невозможное, вдруг стало близким, возможным и неизбежным.
Глава 7. Женитьба Николая и хозяйство в Лысых Горах[ред.]
Осенью 1814 года он женился на княжне Марье и с женой, матерью и Соней переехал на житьё в Лысые Горы. В три года он, не продавая именья жены, уплатил оставшиеся долги. Начав хозяйничать по необходимости, он скоро так пристрастился к хозяйству, что оно сделалось для него любимым и почти исключительным занятием.
Он был хозяин простой, не любил нововведений, в особенности английских. В именье главным предметом был не азот и не кислород, а то главное орудие, через посредство которого они действуют, — работник-мужик. Он сначала всматривался в мужика, стараясь понять, что ему нужно, что он считает дурным и хорошим, и только притворялся, что распоряжается и приказывает, в сущности же только учился у мужиков.
Глава 8. Вспыльчивость Николая и обещание жене[ред.]
Одно, что иногда мучило его по отношению к его хозяйничанию, это была его вспыльчивость в соединении с его старою гусарскою привычкой давать волю рукам. В первое время он не видел в этом ничего предосудительного, но на второй год своей женитьбы его взгляд на такого рода расправы вдруг изменился.
Однажды летом из деревни был вызван староста, обвинённый в разных мошенничествах и неисправностях. Он вышел к нему на крыльцо, и с первых ответов старосты в сенях послышались крики и удары. Вернувшись к завтраку домой, он подошёл к жене и стал рассказывать ей всё то, что занимало его в это утро. Она, краснея, бледнея и поджимая губы, сидела всё так же опустив голову и ничего не отвечала на слова мужа.
Он понял, о чём она плакала, но вдруг он не мог в душе своей согласиться с нею, что то, с чем он сжился с детства, что он считал самым обыкновенным, было дурно. Не решив сам с собою этого вопроса, он ещё раз взглянул на её страдающее и любящее лицо, и вдруг понял, что она была права, а он давно уже виноват сам перед собою. Он дал ей слово, что этого больше не будет никогда.
Глава 9. Канун именин. Приезд Пьера[ред.]
Был канун зимнего Николина дня, 5-е декабря 1820 года. В этот год Наташа с детьми и мужем, с начала осени, гостила у брата. Пьер был в Петербурге, куда он поехал по своим особенным делам на три недели, и где он теперь проживал уже седьмую. Его ждали каждую минуту.
Кроме семейства, у Ростовых гостил ещё старый друг, отставной генерал Денисов. Завтра, 6-го числа, в день торжества, съедутся гости, но канун дня он ещё считал себя в праве провести обычно. До обеда он поверил счета бурмистра, написал два письма по делам и прошёлся на гумно, скотный и конный дворы.
За столом были мать, жившая при ней старушка Белова, жена, трое детей, гувернантка, гувернёр, племянник с своим гувернёром, Соня, Денисов, Наташа, её трое детей, их гувернантка и старичок архитектор князя, живший в Лысых Горах на покое. Как только муж сел на своё место, по тому жесту, с которым он, сняв салфетку, быстро передвинул стоявшие перед ним стакан и рюмку, графиня Марья решила, что он не в духе.
Вбежав в переднюю, Наташа увидела высокую фигуру в шубе, разматывающую шарф. Она налетела на него, обняла, прижала к себе, головой к груди, и потом, отстранив, взглянула на заиндевевшее, румяное и счастливое лицо. Вдруг она вспомнила все те муки ожидания, которые она перечувствовала в последние две недели, и поток упреков и злых слов излился на него.
Глава 10. Наташа — жена и мать[ред.]
Наташа вышла замуж раннею весною 1813 года и у неё в 1820 году было уже три дочери и один сын, которого она желала и теперь сама кормила. Она пополнела и поширела, так что трудно было узнать в этой сильной матери прежнюю тонкую, подвижную Наташу. Черты лица её определились и имели выражение спокойной мягкости и ясности.
Видна была одна сильная, красивая и плодовитая самка. Очень редко зажигался в ней теперь прежний огонь. Это бывало только тогда, когда... возвращался муж, когда выздоравливал ребёнок...
Со времени своего замужества Наташа жила с мужем в Москве, в Петербурге и в подмосковной деревне, и у матери. В обществе молодую графиню Безухову видели мало, и те, которые видели, остались ею недовольны. Она не была ни мила, ни любезна. Наташа, нося, рождая и кормя детей и принимая участие в каждой минуте жизни мужа, не могла удовлетворить этим потребностям иначе, как отказавшись от света.
После семи лет супружества Пьер чувствовал радостное, твёрдое сознание того, что он не дурной человек, и чувствовал он это потому, что он видел себя отражённым в своей жене.
Глава 11. Пьер у Ростовых. Занятия и разговоры[ред.]
Два месяца тому назад Пьер, уже гостя у Ростовых, получил письмо от князя Фёдора, призывавшего его в Петербург для обсуждения важных вопросов, занимавших членов одного общества, которого Пьер был одним из главных основателей. Прочтя это письмо, Наташа, несмотря на всю тяжесть для неё отсутствия мужа, сама предложила ему ехать в Петербург.
Глава 12. Старая графиня и семейная жизнь[ред.]
В её жизни не видно было никакой внешней цели, а очевидна была только потребность упражнять свои различные склонности... Она плакала, как ребёнок, потому что ей надо было просморкаться...
Когда Пьер с женой пришли в гостиную, графиня находилась в привычном состоянии потребности занять себя умственною работой гран-пасьянса. Видимо было, что приход Пьера был ей неприятен в эту минуту, потому что отвлекал её от недоложенного гран-пасьянса.
Глава 13. Прощание с детьми[ред.]
Вскоре после этого дети пришли прощаться. Дети перецеловались со всеми, гувернёры и гувернантки раскланялись и вышли. Оставался один гувернёр с своим воспитанником. Гувернёр шёпотом приглашал своего воспитанника идти вниз, но мальчик попросил тётю позволить ему остаться.
Кудрявый, болезненный мальчик, с своими блестящими глазами, сидел никем незамечаемый в уголку, и только поворачивал кудрявую голову на тонкой шее в ту сторону, где был Пьер, он изредка вздрагивал и что-то шептал сам с собою, видимо испытывая какое-то новое и сильное чувство.
Глава 14. Споры о правительстве и тайных обществах[ред.]
Мужчины пошли в кабинет, и Николинька Болконский, незамеченный дядей, пришёл туда же и сел в тени, к окну, у письменного стола. Пьер начал говорить о положении в Петербурге. Он говорил о том, что государь ни во что не входит, весь предался мистицизму, ищет только спокойствия. Пьер говорил о необходимости расширить круг общества, объединить независимых, свободных людей.
Николай сердито возразил ему. Он сказал, что его долг повиноваться правительству, какое бы оно ни было, и вели ему сейчас идти на вас с эскадроном и рубить — ни на секунду не задумается и пойдёт. После этих слов произошло неловкое молчание. Наташа первой заговорила, защищая мужа и нападая на брата.
Глава 15. После ужина. Размышления о Николиньке[ред.]
За ужином разговор не шёл более о политике и обществах, а напротив затеялся самый приятный для Николая о воспоминаниях 1812 года. И родные разошлись в самых дружеских отношениях. Когда после ужина Николай пришёл в спальню, он застал жену за письменным столом — она что-то писала. Это был дневник, в котором она записывала всё то из детской жизни, что казалось ей замечательным.
Ежели бы Николай мог сознавать своё чувство, то он нашёл бы, что главным основанием его твёрдой, нежной и гордой любви к жене было всегда это чувство удивления перед её душевностью...
Они говорили о племяннике. Графиня Марья думала о нём и о своих детях. Иногда ей приходила мысль, что различие это происходит от возраста, но она чувствовала, что была виновата перед ним и в душе своей обещала себе исправиться.
Глава 16. Сон Николиньки Болконского[ред.]
В то же время внизу, в отделении Николиньки Болконского, в его спальне, как всегда, горела лампада. Мальчик боялся темноты, и его не могли отучить от этого недостатка. Гувернёр спал высоко на своих четырёх подушках и его римский нос издавал равномерные звуки храпенья. Николинька, только что проснувшийся, в холодном поту, с широко раскрытыми глазами, сидел на своей постели и смотрел перед собой. Страшный сон разбудил его.
Он видел во сне себя и Пьера в касках. Они с дядей Пьером шли впереди огромного войска. Впереди была слава. Они неслись легко и радостно всё ближе и ближе к цели. Вдруг нити, которые двигали их, стали ослабевать, путаться, стало тяжело. И дядя Николай Ильич остановился перед ними в грозной и строгой позе. Николинька оглянулся на Пьера, но Пьера уже не было. Пьер был отец — князь Андрей, и отец не имел образа и формы, но он был, и видя его, Николинька почувствовал слабость любви.
Пчела, сидевшая на цветке, ужалила ребёнка. И ребёнок боится пчёл и говорит, что цель пчелы состоит в том, чтобы жалить людей. Поэт любуется пчелой... и говорит, что цель пчелы состоит во впивании в себя аромата цветов.
Отец ласкал и жалел его. Но дядя Николай Ильич всё ближе и ближе надвигался на них. Ужас охватил Николиньку и он проснулся. Отец был с ним и ласкал его. Он одобрял его, он одобрял дядю Пьера. Что бы он ни говорил — мальчик сделает это. Он знал, они хотят чтоб он учился. И он будет учиться. Но когда-нибудь он перестанет, и тогда он сделает. Он только об одном просил Бога: чтобы было с ним то, что было с людьми Плутарха, и он сделает то же. Все узнают, все полюбят, все восхитятся им.
Нет, не одобрил бы... Чтò он одобрил бы, это нашу семейную жизнь. Он так желал видеть во всём благообразие, счастье, спокойствие, и я с гордостью бы показал ему нас.