Война и мир (Толстой)/Том 2/Часть 2/Глава 21
из цикла «Война и мир. Том 2. Часть 2»
Очень краткое содержание[ред.]
Площадь перед смотром войск. Императоры Александр I и Наполеон встретились перед выстроенными батальонами. Бонапарт попросил разрешения наградить орденом лучшего русского солдата. Вызвали Лазарева, и Наполеон лично прикрепил крест к его груди. За этим из толпы наблюдал Николай Ильич Ростов (Ростов).
Его поразило, что Наполеон держался с русским царём как равный. После официальной части начался совместный пир гвардейцев двух стран. Наблюдая за их братанием, герой испытывал мучительные сомнения и вспоминал изувеченных на войне товарищей:
Для чего же оторванные руки, ноги, убитые люди? То вспоминался ему награждённый Лазарев и Денисов, наказанный и непрощённый. Он заставал себя на таких странных мыслях, что пугался их.
Чтобы заглушить внутреннюю боль, он отправился в трактир и начал пить. Услышав, как другие офицеры критикуют заключённый мир, герой сорвался. Он яростно закричал, что солдаты не смеют судить решения государя, их долг — повиноваться, сражаться и не думать.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Встреча Александра и Наполеона. Награждение русского солдата[ред.]
На площади выстроились преображенцы и французская гвардия. Подъехала группа всадников, среди которых Николай Ильич Ростов узнал императора Франции.
Француз спешился, подошёл к русскому царю, и они обменялись рукопожатиями.
Ростова поразило, что недавние враги общались совершенно свободно. Наполеон попросил позволения наградить орденом самого храброго русского солдата. Царь согласился и обратился к командиру батальона.
Князь Козловский окинул взглядом строй и вызвал первого по ранжиру.
Выйдя из рядов, Лазарев испуганно замер. Наполеон отвёл назад руку, и юноша из свиты мгновенно выбежал вперёд.
Паж почтительно вложил в пальцы императора орден.
Наполеон подошёл к Лазареву, который, выкатывая глаза, упорно продолжал смотреть только на своего государя, и оглянулся на императора Александра, показывая этим, что то, что он делал... он делал для союзника.
Крест прикрепили к мундиру. Лазарев мрачно посмотрел на француза, но остался стоять на карауле. Вскоре государи уехали.
Совместный пир гвардейцев. Мучительные сомнения Ростова[ред.]
Преображенцы пировали вместе с французами. Лазарева все обнимали и поздравляли. Офицеры обсуждали, как монархи обмениваются наградами.
На банкет пришёл посмотреть гвардеец со своим товарищем.
Борис заметил стоящего поодаль Николая. Лицо кавалериста выглядело мрачным, но на вопросы приятеля он ответил коротко и уклончиво.
В уме его происходила мучительная работа, которую он никак не мог довести до конца. В душе поднимались страшные сомненья. То ему вспоминался Денисов с своим изменившимся выражением, с своею покорностью...
Вспоминая ужасы госпиталя, он сравнивал их с самодовольным Бонапартом и награждённым солдатом.
Спор в гостинице. Слепая преданность как спасение от мыслей[ред.]
Голод и запах еды заставили Ростова прервать свои тяжёлые размышления. Он отправился в гостиницу, где из-за наплыва людей с трудом добился обеда. К нему за столик подсели сослуживцы, и завязался разговор о недавно заключённом мире.
Товарищи были недовольны, полагая, что французы были на грани поражения. Николай молча ел и много пил. Внутренние противоречия всё так же томили его.
Вдруг один из военных заметил, что на недавних врагов обидно смотреть.
Офицер в гостинице не ожидал бурной реакции. Лицо Николая налилось кровью, и он начал кричать, что они не имеют права судить поступки государя.
Собеседник попытался оправдаться, решив, что кавалерист просто пьян, но тот его не слушал.
Мы не чиновники дипломатические, а мы солдаты и больше ничего... Умирать велят нам — так умирать. А коли наказывают, так значит — виноват; не нам судить. Угодно государю императору признать Бонапарте...
Николай ударил по столу, заявив, что их дело — рубиться и не думать. Когда сослуживец миролюбиво предложил просто выпить, он горячо согласился и потребовал ещё одну бутылку вина.
За основу пересказа взято издание главы из 5-го тома собрания сочинений Толстого в 22 томах (М.: Художественная литература, 1980). Обложка и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.