Архипелаг ГУЛАГ (Солженицын)/Часть 5
из цикла «Архипелаг ГУЛАГ»
Очень краткое содержание[ред.]
СССР, 1943–1954 годы. Сталин возродил понятие «каторга». На шахтах Воркуты и Норильска людей уничтожали непосильным трудом, а на одежду нашивали номера, как в нацистских лагерях. В 1948 году для осуждённых по 58-й статье создали Особые лагеря.
Солженицын описывает путь в Особый лагерь Экибастуза. Огромные сроки парадоксально освободили арестантов от страха: терять было нечего. На этапе заключённые впервые открыто спорили с конвоем, обличая несправедливость строя.
В Особлагах бараки запирались на ночь, письма сжигались, свидания запрещены. Автор тайно сочинял поэмы, запоминая тысячи строк наизусть. Здесь он встретил офицера Тэнно — убеждённого беглеца, который дерзко бежал с напарником, но после скитаний по степи был схвачен.
Другие пытались уйти через подкопы и в вагонах с двойными стенками. Молодые конвоиры, обманутые пропагандой, стреляли в безоружных за премии. Переломом стало уничтожение осведомителей: заключённые убивали стукачей, и начальство потеряло контроль.
В январе 1952 года в Экибастузе вспыхнула забастовка после расстрела зоны из пулемётов. После смерти Сталина восстания охватили Воркуту, а в мае 1954 года восемь тысяч кенгирских заключённых свергли лагерную власть и создали самоуправление.
Восемь тысяч человек вдруг из рабов стали свободными, и предоставилось им — жить! Привычно ожесточённые лица смягчились до добрых улыбок. Женщины увидели мужчин, и мужчины взяли их за руки.
Сорок дней Кенгир жил как свободная республика с выборным комитетом. На рассвете 25 июня танки ворвались в зону — погибло более семисот человек. Но трагедия ускорила крах каторжной системы: вскоре в лагерях начали снимать номера и открывать бараки.
Подробный пересказ по главам[ред.]
Глава 1. Обречённые[ред.]
В апреле 1943 года Сталин официально возродил понятие «каторга», упразднённое ещё в период Февральской революции.
Само слово «каторга» должно было внушать ужас уже в момент оглашения приговора. Каторжан выделяли среди прочих заключённых специальными номерами на одежде, что стирало личность человека. Первые каторжные лагпункты были организованы на шахтах Воркуты, затем в Норильске и Джезказгане. Режим предполагал двенадцатичасовой рабочий день без выходных в условиях Заполярья, переполненные палатки, четыре часа сна в сутки. Скудное питание распределялось через кормушки уголовниками, нещадно обворовывавшими политических.
Цель почти не скрывалась: каторжан предстояло умертвить. Это откровенная душегубка, но, в традиции ГУЛАГа, растянутая во времени, – чтоб обречённым мучиться дольше и перед смертью ещё поработать.
В результате такой эксплуатации первая волна воркутинских каторжан численностью в двадцать восемь тысяч человек погибла всего за один год. Женщины на каторге выполняли тяжёлые подземные работы и носили номера на косынках. Анализируя причины массового сотрудничества населения с оккупантами в годы войны, автор связывал это с десятилетиями репрессий и коллективизации: люди, чьи семьи были уничтожены советской властью, не имели стимула защищать этот режим. В 1948 году были учреждены Особые лагеря — Горлаг, Берлаг, Степлаг — для осуждённых по 58-й статье. Этот Великий Раздел должен был обезопасить тыл государства перед возможной новой войной.
Глава 2. Ветерок революции[ред.]
Автор описал глубокую внутреннюю перемену, произошедшую с ним в середине срока. Отказавшись от работы на администрацию ради писательства, он принял неизбежность этапа в Особый лагерь и почувствовал странное облегчение. Путь в Особый лагерь растянулся на три месяца и стал временем духовного пробуждения. В Бутырках он столкнулся с новой реальностью — массовыми двадцатипятилетними сроками, которые парадоксально освободили людей от страха.
Оказывается, можно так жить в тюрьме? – драться? огрызаться? громко говорить то, что думаешь? Сколько же мы лет терпели нелепо! Добро того бить, кто плачет. Мы плакали – вот нас и били.
На одной из пересылок фронтовик Павел Баранюк жестоко избил уголовников, пытавшихся грабить политических заключённых.
Это событие ознаменовало конец безраздельного господства блатных в камерах 58-й статьи. Молодой студент открыто заявил тюремному начальству, что заключённые теперь — «революционеры против советской власти». Этап завершился прибытием в Степной лагерь, где арестантов встретили запертые бараки, решётки на окнах и номера на одежде.
Глава 3. Цепи, цепи…[ред.]
Особые лагеря создавались для политических заключённых с целью ужесточения режима. Здесь вводились решётки на окнах бараков, которые на ночь запирались, и обязательное ношение номеров на одежде.
Затем совершенно откровенно заимствовали ценный гитлеровский опыт с номерами: заменить фамилию заключённого, «я» заключённого, личность заключённого — номером, так что один от другого отличается...
Никелированные наручники использовались не как средство ограничения движений, а как орудие пытки: конвоиры затягивали их до острой боли. В Берлаге дисциплина доходила до абсурда — арестанты выполняли каждое действие по команде надзирателя. Царила полная изоляция от внешнего мира: цензоры сжигали письма, свидания с родственниками были запрещены, личные вещи и фотографии изымались. В Спасске — «всесоюзной инвалидке» Степлага — даже тяжелобольные и калеки принуждались к изнурительному труду. Смертность там была колоссальной: зимой умирало до ста человек в день. Конвой обладал абсолютной властью и правом применять оружие при малейшем подозрении. Несмотря на общую атмосферу подавленности, в лагере начали происходить дерзкие попытки побегов, а известие об удачном побеге Георгия Тэнно и Николая Жданка всколыхнуло весь лагерь, наполнив сердца заключённых тайной радостью.
Глава 4. Почему терпели?[ред.]
Глава открывалась полемикой между автором и воображаемым историком-марксистом, упрекавшим заключённых ГУЛАГа в покорности. Рассказчик возражал, что многомиллионные лагеря, существующие десятилетиями, и есть сама историческая закономерность.
Я представляю, что если многомиллионные лагеря стоят сорок лет, – так вот это и есть историческая закономерность. Здесь слишком много миллионов и слишком много лет, чтобы это можно было объяснить...
Автор сравнивал советские методы с царскими: при Николае I из сотен мятежных декабристов казнили лишь пятерых, а политические заключённые в дореволюционных тюрьмах могли получать любые книги и ресторанную еду. Побеги из царской ссылки были «весёлой игрой», так как население сочувствовало беглецам. Советский же заключённый сталкивался с враждебностью запуганного населения. Главной причиной терпения узников была абсолютная изоляция и отсутствие поддержки извне: родственники превращались в заложников, а каждое слово каралось смертью. Советская власть уничтожила общественное мнение, которое прежде заставляло царей озираться. Тем не менее в Особых лагерях заключённые всё же перестали терпеть и подняли знамя борьбы.
Глава 5. Поэзия под плитой, правда под камнем[ред.]
На шестом году заключения автор попал в Экибастузский особый лагерь и принял решение освоить профессию каменщика.
В течение двух лет он тайно работал над поэмой в уме, используя единственную надёжную «заначку» — собственную память. Для запоминания тысяч строк он разработал уникальную систему: использовал обломки спичек для счёта строф, передвигая их по рядам на портсигаре. Литовские католики помогли ему изготовить из хлеба чётки на сто бусин, которые он выдавал за религиозный атрибут. Это «ожерелье» позволяло незаметно пересчитывать строки стихов во время перегонов и проверок. Автор трижды оказывался на грани провала, когда надзиратели обнаруживали бумажные клочки с записями, но каждый раз спасала находчивость. В лагере он встречал других тайных творцов, а также удивительных интеллектуалов — йога, инженера, молодого венгра, полюбившего Россию через поэзию Лермонтова. Легендарный правдоруб Пётр Кишкин открыто высмеивал власть, используя маску юродивого.
Глава 6. Убеждённый беглец[ред.]
Автор ввёл понятие «убеждённого беглеца» — человека, для которого жизнь в неволе принципиально невозможна.
Убеждённый беглец! — это тот, кто ни минуты не сомневается, что человеку жить за решёткой нельзя! — ни даже самым обезпеченным придурком, ни в бухгалтерии, ни в КВЧ, ни в хлеборезке!
Главным воплощением этого типа стал Георгий Павлович Тэнно.
Его биография впечатляла: мореходное училище, служба офицером связи на английских конвоях в годы войны, занятия акробатикой и цирковым искусством. После ареста в 1948 году Тэнно упустил несколько лёгких возможностей для побега во время этапирования, наивно надеясь, что органы «разберутся» в его невиновности. В Лефортовской тюрьме он разработал детальный план убийства жестокого следователя и побега с переодеванием в его мундир, тренируясь изменять черты лица с помощью ватных валиков. Роковая случайность помешала осуществлению плана. В лагере Тэнно нашёл надёжного напарника — шофёра Николая Жданка.
Репетиции театрального скетча в культурно-воспитательной части лагеря служили им идеальным прикрытием для изучения графика смены караула и подготовки гражданской одежды и запасов провизии. 17 сентября 1950 года, притворяясь игроками в шахматы у самой зоны, беглецы дождались сумерек и приготовились разрезать проволоку под носом у часового.
Глава 7. Белый котёнок (рассказ Георгия Тэнно)[ред.]
Тэнно и Жданок ползком преодолели предзонник и основную зону, разрезая кусачками колючую проволоку. В момент их выхода случайно погас свет, охрана начала запускать осветительные ракеты, и беглецы в панике ушли в открытую степь, бросив первоначальный план с использованием машины. Первые три дня оказались самыми тяжёлыми: они страдали от невыносимой жажды и жары, двигаясь только ночью. На шестые сутки, находясь на грани смерти, они натолкнулись на юрту казаха, забрали продукты, воду и лошадь, однако из-за слабости не смогли совладать с животным, и оно убежало. На восьмые сутки беглецы достигли Иртыша, нашли лодку и добыли телёнка для пропитания. Неделю они провели на необитаемом острове, восстанавливая силы. Критическим моментом стала встреча с инвалидом и его женой, у которых был белый котёнок. Тэнно, уже готовый совершить разбой ради документов, почувствовал, как его воля ломается от прикосновения невинного животного, и решил не грабить простых работяг. Это оказалось роковой ошибкой: уверенность беглецов начала таять, они стали совершать просчёты. Жданок, изнурённый холодом, настоял на том, чтобы зайти погреться в дом к местным жителям, и хозяева заперли их и вызвали охрану. Тэнно захватили в короткой схватке и жестоко избили, связав проволокой. Жданок успел скрыться в темноте, однако вскоре был задержан оперативной группой на въезде в Омск. В лагере оба получили новые сроки — по двадцать пять лет за бандитизм и саботаж.
Глава 8. Побеги с моралью и побеги с инженерией[ред.]
В Особых лагерях побег считался теоретически невозможным, однако политические заключённые, получившие огромные сроки, теряли всякий страх перед наказанием. Двое беглецов из Степлага неделю пробирались по пустыне, страдая от жажды, убили лошадь, чтобы пить её кровь, и были пойманы лишь через месяц. Другой заключённый в одиночку пересёк пустыню, питаясь кровью сусликов, добрался до России, но был случайно задержан милиционером. Трагически закончился побег группы из шести человек, где двое приблатнённых убили товарища в надежде напиться его кровью. Особо выделялся успешный побег на самосвале: трое ветеранов войны обезоружили конвой, ослепив солдат песком, и скрылись в степи — их так и не поймали. Инженерная мысль заключённых воплотилась в Экибастузе, где группа из шестнадцати человек прорыла шестидесятиметровый тоннель из барака с электрическим освещением и продуманной вентиляцией. Грунт незаметно поднимали на чердак, маскируя следы ежедневной уборкой. Побег был назначен на октябрь: первые четверо участников успешно вышли через тоннель, однако пятый беглец из любопытства высунул голову из лаза в момент прохода охраны, что погубило весь замысел.
Глава 9. Сынки с автоматами[ред.]
Новое поколение охранников — молодые люди, не видевшие войны, — было вооружено автоматами и воспитано на ненависти к «врагам народа». Политруки зачитывали им сфабрикованные дела, превращая живых людей в мишени. Солдаты МВД получали жалованье выше армейского, а за убийство заключённого при мнимой попытке побега полагались премии и отпуска. Молодой солдат Владилен Задорный, чей отчим был репрессирован, сохранил человечность и общался с заключёнными, за что подвергся следствию и был уволен из органов с «волчьим билетом».
Глава 10. Когда в зоне пылает земля[ред.]
История лагерных восстаний долгое время оставалась скрытой от общества. Одним из первых крупных выступлений стало Ретюнинское восстание 1942 года под Усть-Усой, когда заключённые разоружили охрану и ушли в леса, но были перебиты карательными отрядами. В 1948 году на 501-й стройке бывшие фронтовики захватили оружие охраны и попытались пробиться к Воркуте, но были разгромлены авиацией. Сталин допустил стратегическую ошибку, создав Особые лагеря исключительно для политических: вместо того чтобы запугать их, это позволило многотысячным массам единомышленников объединиться. В Особлагах исчезла власть блатных, что привело к росту взаимного доверия. Заключённые осознали, что главным препятствием к свободе является сеть осведомителей, и начали систематически уничтожать доносчиков. С прибытием этапов западных украинцев, имевших опыт партизанской борьбы, террор против стукачей приобрёл организованный характер. Стукачи и жестокие прорабы начали массово бежать под защиту администрации, а атмосфера в лагере полностью преобразилась: люди почувствовали себя способными на сопротивление.
Глава 11. Цепи рвём на ощупь[ред.]
В начале 1952 года в Экибастузском лагере каторжане перестали снимать шапки перед офицерами. Внутри зоны росло ощущение близости решительных действий, и заключённые остановились на идее забастовки-голодовки. Администрация нанесла превентивный удар 6 января, в канун Рождества, устроив масштабную перетасовку лагпунктов и отделив украинцев-бандеровцев четырёхметровой стеной. Однако это лишь ускорило взрыв: узнав, что в бараке усиленного режима стукачи пытают заключённых, толпа бросилась на штурм тюремного здания. В ответ охрана открыла огонь из пулемётов прямо по жилой зоне, убивая случайных людей. Ночью в зону вошли автоматчики с железными трубами, избивая всех подряд. На следующий день три тысячи человек начали коллективную голодовку, лёжа на нарах и отказываясь от хлеба и баланды. В бараках воцарилась торжественная атмосфера солидарности. Начальство, напуганное масштабом протеста, впервые обращалось к заключённым мягко. К концу третьего дня голод и отсутствие единого руководства начали сказываться на стойкости масс, и забастовка постепенно прекратилась. Польский инженер Юрий Венгерский отказался идти на ужин даже после её окончания, предпочтя остаться голодным на нарах. После забастовки начались репрессии, однако дух сопротивления начал просачиваться сквозь стены и передаваться по этапам в другие лагеря. Смерть Сталина в марте 1953 года и падение Берии вызвали шок среди лагерного начальства. Летом 1953 года в Воркуте вспыхнула масштабная забастовка на шахтах. Расправа на 29-й шахте стала одной из самых кровавых страниц: генерал приказал открыть огонь по толпе, три залпа и пулемётные очереди унесли жизни шестидесяти шести человек.
Глава 12. Сорок дней Кенгира[ред.]
После смерти Сталина и падения Берии лагерное начальство, желая доказать свою нужность, начало провоцировать беспорядки, прибегая к необоснованным расстрелам. В Кенгире конвой убил несколько человек, что привело к забастовке третьего лагпункта. Решающим моментом стало убийство заключённого-евангелиста в феврале 1954 года. Начальство завезло в лагерь шестьсот пятьдесят профессиональных воров, надеясь стравить их с политическими, однако Пятьдесят Восьмая предложила блатным союз, и те согласились выступить против общего врага. Восстание началось в мае 1954 года со штурма хозяйственного двора. Блатные и политические пробили стены между мужскими и женскими зонами, изгнав надзирателей. Впервые за годы заключения восемь тысяч человек почувствовали себя свободными. Был избран комитет самоуправления во главе с бывшим полковником Капитоном Кузнецовым.
Технический отдел восставших наладил собственное радио, организовал освещение штаба от гидростанции на водопроводном кране и начал изготовление примитивного оружия. Для связи с внешним миром запускали воздушных змеев и шары с листовками. Требования Кенгира были подчёркнуто лояльными: соблюдение конституции, наказание убийц, снятие номеров и пересмотр дел. В лагере воцарился удивительный порядок: не было грабежей и насилий, проводились религиозные службы, люди находили возможность для свадеб. Службой безопасности восстания руководил бывший старший лейтенант Глеб Слученков.
Приехавшие из Москвы генералы вели переговоры лишь для того, чтобы выиграть время. Когда стало ясно, что измором взять лагерь не удастся, была подготовлена войсковая операция. Чтобы скрыть подготовку к штурму, под стенами зоны круглосуточно рычали тракторы, заглушая шум танков. Заключённым объявили, что их требования приняты и в лагерь едет член Президиума ЦК, что усыпило бдительность многих. На рассвете 25 июня в проломы стен ворвались танки и пьяные автоматчики. Танки давили людей прямо в бараках, снося стены и переезжая спящих. Женщины пытались защитить мужчин, вставая живым щитом, но каратели не щадили никого. В ходе штурма погибло и было ранено более семисот человек. Кузнецова и Слученкова арестовали одними из первых, лидеров восстания ждали закрытые суды. Тем не менее Кенгирское восстание не прошло бесследно: вскоре после его подавления в лагерях действительно начали снимать номера, открывать бараки и вводить досрочные освобождения. Трагедия в степи стала одним из гвоздей в гроб сталинской каторжной системы.