Архипелаг ГУЛАГ (Солженицын)/Часть 5/Глава 6
из цикла «Архипелаг ГУЛАГ. Часть 5»
Очень краткое содержание[ред.]
Рига, канун Рождества 1948 года. Георгия Тэнно арестовывают и отправляют в Москву.
В Лефортовской тюрьме Тэнно выламывает стержень из кровати и готовит побег: он планирует убить следователя, переодеться в его форму и выйти через вахту. Обстоятельства мешают.
В Бутырках ему объявляют 25 лет — и приговор освобождает его волю: нечего терять, значит — бежать!
В лагере близ Джезказгана Тэнно с товарищами пытается угнать машину с карьера, но они сворачивают не туда. Обходится побоями.
В Экибастузе соратник Тэнно прорывает зону на грузовике, но случайный воронок догоняет беглецов. Тэнно с напарником готовят свой побег: достают ножи, одежду и портфель, записываются в самодеятельность для свободного перемещения по зоне.
Накануне побега Тэнно размышляет:
Последняя ночь перед побегом! Много ли ты уснёшь? Мысли, мысли… Да буду ли жив я через сутки?.. Может быть и нет. Ну а в лагере? – растянутая смерть доходяги у помойки?.. Вопрос так стоит: к смерти готов?
В воскресенье 17 сентября беглецы ложатся на траву у самой зоны, дожидаясь сумерек, чтобы перерезать проволоку и уйти в степь.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Кто такой убеждённый беглец[ред.]
Георгий Павлович Тэнно, вспоминая о побегах — своих и чужих, — с особым уважением говорил о самых непримиримых: об Иване Воробьёве, Михаиле Хайдарове, Григории Кудле, Хафизе Хафизове. Про каждого из них он произносил одно и то же: «Это был убеждённый беглец!»
Убеждённый беглец! – это тот, кто ни минуты не сомневается, что человеку жить за решёткой нельзя! ... Тот, кто подписался быть непримиримым, и все свои действия подчиняет только одному – побегу!
Убеждённый беглец знал, на что шёл: он видел трупы застреленных, разложенные у развода для устрашения, видел пойманных живыми — синекожих, кашляющих кровью, которых водили по баракам. Он знал, что труп беглеца нередко слишком тяжёл, чтобы доставлять его в лагерь, и потому конвой приносил в вещмешке лишь голову или отрубленную по локоть правую руку — для проверки отпечатков пальцев. Против таких людей и вмуровывались решётки, натягивались десятки нитей колючей проволоки, воздвигались вышки и заборы, кормились серые собаки. Убеждённый беглец отвергал и упрёки лагерных обывателей, твердивших, что из-за беглецов режим усилят, и шёпот о смирении, и призывы к голодовкам — ибо видел в побеге единственное настоящее средство борьбы.
Он – просто не может иначе! Он так создан. Как птица не вольна отказаться от сезонного перелёта, так убеждённый беглец не может не бежать. ... Свободу! Сутки побыть в тайге не в кандалах – вот и свобода!
Биография Тэнно, арест в Риге и этап в Москву[ред.]
Георгий Павлович Тэнно был человеком необычной судьбы.
Ещё ребёнком он бежал из брянского интерната «в Америку» — на лодке по Десне, а из пятигорского детдома зимой перелез через железные ворота в нижнем белье. В зрелые годы он окончил мореходное училище, ходил матросом на ледоколе, боцманом на тральщике, штурманом в торговом флоте. Параллельно занимался акробатикой, выступал в цирках, был тренером по штанге и показывал номера мнемотехники. Войну он провёл в Северном флоте, офицером связи на английских конвойных судах ходил в Исландию и Англию. В 1948 году его внезапно демобилизовали — уже тревожный знак для человека, знающего языки и плававшего на английских судах. В рождественский канун того же года в Риге его арестовали и отвели в подвал на улице Амату. Входя в первую камеру, он сказал равнодушному надзирателю, что именно на этот вечер у них с женой были билеты на «Графа Монте-Кристо», и добавил: тот боролся за свободу — и он не смирится. Перед этапом в Москву начальник контрразведки лично приехал на вокзал, пожал руку и велел ехать спокойно. Тэнно везли в мягком купе со спецконвоем. Дважды за ночь он выходил в уборную — и оба раза мысленно примерял, как можно было бы бежать: обезоружить конвоира приёмами дзюдо, разбить стекло и прыгнуть на полотно. Но надежда на то, что «разберутся», удерживала его. Позднее он не раз вспоминал ту ночь с досадой: никогда больше воля не будет так близка.
Лефортово: план убийства следователя Левшина и побега[ред.]
В московской тюрьме после первых допросов Тэнно понял: разбираться никто не собирается, на волю не выпустят. Значит — бежать. Следователь Левшин своей злобой и жестокостью сам подсказал план.
Когда Левшин впервые замахнулся, Тэнно вскочил и с яростной дрожью предупредил: ему всё равно не жить, а вот глаз — один или два — он вытащит прямо сейчас. Следователь отступил. Тогда он перешёл к карцерам и инсценировкам — заставлял слушать крики якобы истязаемой жены. Тэнно решил, что этого следователя придётся убить. Левшин был высоким блондином в морской форме — почти как сам Тэнно. Значит, убив его, можно было выдать себя за него и уйти через вахту.
Тэнно нашёл в кровати проржавленный металлический стержень длиной около семидесяти сантиметров и выломал его, считая секунды между заглядываниями надзирателя в глазок. Стержень спрятал в матрасе, обернув концы ватой. Затем пришил к тельняшке петлю и карманчик, чтобы носить прут на спине под кителем. Сотни раз тренировался: резким махом выхватить прут из-за спины и ударить по голове следователя. Заготовил ватные валики, чтобы подложить за щёки и создать полноту лица, похожую на лощёную физиономию Левшина. Составил подробный план из двенадцати действий: надеть китель следователя, взять его документы, ключ от машины, запомнить номер автомобиля, оборвать провода у выключателя, чтобы выигрышь время. Тринадцатым пунктом был сам побег.
Беглец не может смотреть и слушать «просто так», как другие люди. Он должен смотреть и слушать со своей особой бегляцкой целью. И никакой мелочи не пропускать, не дав ей истолкования.
На каждом допросе Тэнно изучал коридоры, двери, замки, маршруты следователей. Он заметил, что один из них, уходя, крикнул наверх: «Я поехал в министерство!» — эта фраза пригодилась бы беглецу. Однажды ночью он пришёл на допрос с прутом за спиной и ждал удобного момента. Но около полуночи в кабинет неожиданно вошёл другой следователь и зашептал Левшину на ухо. Тот нажал кнопку вызова надзирателя. Всё кончилось — Тэнно вернулся в камеру и поставил прут на место. В другой раз следователь вызвал его небритым, что делало удар бессмысленным. Потом допрос пошёл неожиданно мягко: Левшин предсказал пять-семь лет и как-то обезкуражил. Злость угасла. Вся долгая подготовка пропала зря. Вскоре Тэнно сменили следователя и перевели на Лубянку.
Лубянка и Бутырки: 25-летний приговор освобождает волю беглеца[ред.]
На Лубянке Тэнно не готовил активного побега — ход следствия казался чуть более обнадёживающим, — но неотступно наблюдал. Он разобрался в длинных коридорах, заметил стрелки «к парадному № 2», «к парадному № 3» и понял: здесь, в министерстве, где множество чиновников, постовые не знают следователей в лицо. Значит, вход и выход — только по пропускам, а пропуск лежит в кармане следователя. Оглушить его мраморным пресс-папье, надеть его мундир — и уйти. Но мутные надежды на милость лишали волю ясности.
В Бутырках тяжесть наконец разрешилась. С клочка бумажки ОСО ему объявили двадцать пять лет лагерей. Тэнно подписал — и почувствовал, как ему полегчало, как взыграла улыбка и легко понесли ноги в камеру двадцатипятилетников.
Этот приговор освобождает его от унижения, от сделки, от покорности, от заискивания, от обещанных нищенских пяти-семи лет: двадцать пять, такую вашу мать??? – так нечего от вас ждать, значит – бежим!!
В Бутырках Тэнно узнал от Мануэля Гарсиа об организованном мятеже, случившемся несколькими месяцами раньше.
Заключённые одной камеры схватили надзирателя, раздели его, связали, надели его форму и открыли все камеры коридора. Вместо того чтобы тихо готовиться к выбегу, они вывалили в коридор и подняли шум. Надзиратель из соседнего коридора заглянул в глазок переборки и нажал кнопку тревоги. С центрального поста перекрылись все вторые замки, к которым не было ключей. Мятежный коридор оказался отрезан. Охрана выстроилась шпалерами и пропускала мятежников по одному, избивая каждого. Зачинщиков увели — а у них уже было по четвертаку.
Первый лагерь в Новорудном и теория побегов[ред.]
Первым лагерем Тэнно стало Новорудное близ Джезказгана — пустыня, где нет рек, колодцы почти не встречаются, а расстояния до ближайших населённых пунктов измеряются сотнями километров. Лучшее время для побегов — апрель и май, когда ещё держатся озерки от таяния снега, но именно тогда охрана устрожала обыски. Осенью трое беглецов рванули на юг вдоль реки Сары-Су, но река пересохла, и их поймали при смерти от жажды. Тэнно решил осенью не бежать. Он аккуратно ходил в КВЧ, изображал примерного заключённого и там нашёл плохонькую карту Казахстана. Изучил расстояния: до Джусалы по старой караванной дороге — триста пятьдесят километров, до Ишима — четыреста, до Балхаша — пятьсот километров чистой пустыни.
Теория побегов, которую Тэнно усваивал от пойманных беглецов, была проста: бежать можно с объектов и из жилой зоны; одному — труднее, но никто не продаст; нескольким — легче, но всё зависит от подбора людей. Надо знать географию так, чтобы карта горела перед глазами, знать народ, среди которого ляжет побег. И главное методическое указание: постоянно готовить побег по плану, но в любую минуту быть готовым бежать совсем иначе — по случаю. Именно так однажды в Кенгире Николай Крыков воспользовался внезапным пыльным бураном: бросил телогрейку на проволоку, перелез и скрылся. Буря смела следы. Но на другой день машины, разосланные по степи, поймали его. Расспрашивать беглецов было опасно — их рассказы могли слышать стукачи, а сами рассказчики после пыток нередко вербовались и становились приманкой. Но Тэнно жарко расспрашивал всех, кого встречал.
Кенгирская тюрьма: сообщество убеждённых беглецов и Иван Воробьёв[ред.]
9 мая 1950 года Тэнно оказался в кенгирской тюрьме — почти тёмной камере с малым окошком, без воздуха, со стенами, покрытыми кровью раздавленных клопов. Летом зной достигал сорока-пятидесяти градусов, все лежали голые. Зато здесь собралось избранное общество — беглецы со всего архипелага, редкий подбор орлов. Наконец Тэнно попал к убеждённым беглецам.
Среди них был Иван Воробьёв.
Воробьёв сохранял фронтовую прямоту и не умел скрываться — его всегда продавали стукачи. В кенгирской тюрьме беглецы строили планы: схватить надзирателя при выдаче пищи, открыть его ключами все камеры, ринуться к выходу из тюрьмы и лавиной броситься к лагерной вахте. Потом их стали выводить на стройку — возник план уползти по канализационным трубам. Но планы не дошли до осуществления. Летом всё избранное общество заковали в наручники и перевезли в Спасск. Там на четвёртую ночь беглецы вынули решётку окна, вышли в хоздвор, беззвучно убили собаку и попытались перейти через крышу в общую зону. Но железная крыша стала мяться под ногами — в ночной тишине это звучало как грохот. Охрана поднялась, однако когда пришла в барак, все мирно спали, а решётка стояла на месте. Вскоре всю компанию в наручниках перебросили в экибастузскую тюрьму.
Экибастуз: серия побегов на машинах и работа на известковом заводе[ред.]
В Экибастузе к беглецам присоединили своих — Брюхина и Мутьянова. Как виновных их выводили на известковый завод: негашёная известь разгружалась на ветру, гасилась в глазах и дыхательном горле, голые потные тела осыпались пылью. Эта ежедневная отрава только торопила с побегом. Тэнно сколотил звено из четверых: Михаил Хайдаров, Ядзик и железнодорожник Сергей.
На каменном карьере, где ещё не было вышек, звено добровольно взялось разгружать машину со столбами для будущей зоны. Ядзик перекрыл краник подачи бензина, пока шофёр не мог завести мотор, а сам сел в кабину и открыл краник — мотор взревел. Машина покатилась уклоном прямо на воротного часового. Конвой оторопел, решив, что шофёр пьян. За эти секунды машина прошла «ворота» и вышла за зону. Но, не угадав дороги, Ядзик упёрся в ворота соседней шахты с собственными вышками. Беглецов схватили, избили — конвой бил лежачих именно в голову и хребет.
Общечеловеческое спасительное правило – «лежачего не бьют» – не действует на сталинской каторге! У нас лежачего именно бьют. А в стоячего стреляют. Но на допросе выясняется, что никакого побега не было!
Воробьёв с тремя товарищами захватил машину на известковом заводе: к шофёру с двух сторон влезли беглецы с ножами, и тот невольно участвовал в побеге. За рулём оказался сам Воробьёв — он не смог уступить место опытному шофёру Коле Жданку. Машина на первой скорости повалила столб в зоне и вышла по колючке в степь. Конвоиры на вышках, забранных досками от ветра, не могли стрелять в нужном направлении и палили в воздух. Через пять минут машина была бы на горизонте — но абсолютно случайно навстречу ехал воронок конвойного дивизиона. Погоня настигла беглецов через двадцать минут. В ноябре 1951 года Воробьёв ещё раз бежал с рабочего объекта на самосвале с шестью людьми — через несколько дней их поймали.
Подготовка к большому побегу: последние часы перед решающим шагом[ред.]
Тэнно и Коля Жданок готовили собственный большой побег методично.
Они сделали компас из намагниченной спицы на поплавке в пластмассовой баночке, заготовили ножи из лопат, выкованные и закалённые в кузне. Воду планировали нести в автомобильной камере, как шинельную скатку. Всё это прятали в яме у пилорезки на ДОКе. Но казах-заключённый выследил тайник и донёс. Тэнно арестовали, избили, допросили. Бригадир штрафников Лёшка Цыган (Наврузов) предупредил: не беги из рабочей зоны, иначе посадят его самого. Тэнно воспользовался КВЧ иначе: под видом подготовки скетча получил разрешение ночевать вне режимного барака и приучил надзирателей к своему отсутствию. Опытный беглец-татарин Хафиз Хафизов отказался идти с ними — счёл себя обузой из-за возраста, но благословил их.
Воскресенье 17 сентября выбрали датой побега. В этот день Тэнно получил письмо от матери — грустное, но закаляющее — и посылку с глюкозой, макаронами и овсяными хлопьями. Старый лубянский однокамерник Иван Коверченко, ничего не зная о побеге, в шутку взял их тугой портфель, прошёлся важно по кабинке и произнёс с суровостью: «Следствию всё известно! Вы собираетесь в побег!» Когда он ушёл, беглецы поддели гражданские костюмы под лагерную одежду и еле наживили номера, чтобы сорвать одним движением. Золотистое воскресное солнце заходило. Тэнно и Жданок расстелили телогрейки на траве между бараками, прямо напротив вышки, и принялись играть в шахматы — чтобы часовой привык к двум фигурам на земле. Когда прозвучал сигнал проверки и зэки потянулись к баракам, двое остались лежать в сгущающихся сумерках. Проволоку решили резать прямо у вышки — наверняка часовой смотрел вдаль, а не под ноги. Вопрос стоял просто: к смерти готов? Готов. Значит, и к побегу.
Или – смерть. Но разве смерть хуже, чем четверть столетия рабства? Да одну стрижку наголо после суда – простая стрижка, кому она досаждала? – Тэнно переживает как оскорбление, как плевок в лицо.