Война и мир (Толстой)/Эпилог/Часть 1/Глава 2
из цикла «Война и мир. Эпилог. Часть 1»
Деление пересказа на главы — условное.
Критика исторических понятий о случае и гении[ред.]
В своих философских рассуждениях о природе исторических событий рассказчик обратился к глубокой проблеме истинных причинно-следственных связей.
Он отметил, что историки часто пытались объяснить движение человечества достижением определённых целей, будь то величие государств, равновесие в мире или распространение идей. Однако этот узкий подход неизбежно приводил к необходимости использовать иллюзорные понятия. Мыслитель рассуждал, что если бы целью войн начала столетия было исключительно величие империи, этого можно было бы легко достичь без разрушительного нашествия. Если бы целью было лишь распространение идей, то обычное книгопечатание справилось бы с этим гораздо эффективнее вооружённых солдат. Следовательно, глобальные явления было совершенно невозможно объяснить лишь понятными человеческому разуму прагматичными целями.
Отвечая на закономерный вопрос о том, почему эпохальные события произошли именно так, а не иначе, официальная наука обычно ссылалась на то, что случай создал благоприятные обстоятельства, а выдающийся гений вовремя сумел ими воспользоваться. Рассказчик категорически и последовательно отверг такой поверхностный подход.
Слова случай и гений не обозначают ничего действительно существующего, и потому не могут быть определены. Слова эти только обозначают известную степень понимания явлений. Я не знаю, почему происходит такое-то явление...
Притча о стаде баранов[ред.]
Для наглядной иллюстрации своей мысли исследователь привёл в пример стадо баранов. В нём находился баран, которого овчар каждый вечер отгонял в отдельный денник и кормил овсом. Он быстро становился вдвое толще сородичей. Для остальных животных, не понимавших мотивов пастуха, такой баран должен был казаться непревзойдённым гением. То обстоятельство, что именно он получал лучший корм, а затем убивался на мясо, представлялось стаду поразительным соединением гениальности с рядом трагических случайностей.
Но баранам стоит только перестать думать, что всё, что делается с ними, происходит только для достижения их бараньих целей... и они тотчас же увидят единство, последовательность в том, что происходит...
Если бы эти животные вдруг осознали, что всё происходящее имеет совершенно иные, абсолютно недоступные их ограниченному пониманию высшие цели, они бы сразу осознали истинную суть вещей. У них навсегда отпала бы всякая искусственная нужда прибегать к выдуманным концепциям. Эта простая аллегория ясно показывала, как человеческая ограниченность порождала ложные философские учения.
Отказ от поиска конечной цели для понимания истории[ред.]
Основываясь на этом рассуждении, мыслитель сделал вывод: люди должны были отказаться от веры в доступность знания конечной цели исторических событий. Признав, что цель волнений европейских народов неизвестна, а очевидными являлись лишь факты перемещений гигантских масс, мы преображали картину мира. Только при таком подходе события обретали свою логику. В этом контексте Наполеон представал обычным человеком.
Точно так же и прославленный Александр оказывался лишь послушным инструментом в руках непостижимых исторических сил.
Мгновенно исчезала всякая объективная необходимость видеть хоть какую-либо уникальную исключительность в характерах этих правителей. Все мелкие события их жизни, ранее казавшиеся случайностями, теперь воспринимались как строгая историческая необходимость.
Отрешившись от знания конечной цели, мы ясно поймём, что точно так же, как ни к одному растению нельзя придумать других, более соответственных ему, цвета и семени... невозможно придумать других двух людей...
Глубокое понимание того, что каждый деятель идеально соответствовал предназначенной ему роли, навсегда освобождало науку от пустых попыток всё объяснить личными талантами.
За основу пересказа взято издание главы из 7-го тома собрания сочинений Толстого в 22 томах (М.: Художественная литература, 1981). Обложка и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.