К востоку от Эдема (Стейнбек)/Часть 4/Глава 39
из цикла «К востоку от Эдема. Часть 4»
Краткое содержание главы[ред.]
В Салинасе время от времени начинались кампании против азартных игр. После проповедей и газетных статей полиция устраивала заранее подготовленные облавы, задерживала нескольких человек и отпускала их после уплаты штрафа. Горожане успокаивались, а игорные дома продолжали работать.
Осенью 1916 года Кэл Траск попал в такую облаву, когда наблюдал за игрой у Коротышки Лима. Утром начальник полиции позвонил его отцу Адаму. Тот забрал сына из участка и привёл домой. За завтраком Адам долго молчал, а Кэл боялся наказания.
Когда Кэл наконец закричал, предлагая отцу побить его, Адам признался, что винит себя: он почти ничего не знает о сыне. Кэл объяснил, что часто ходит по ночам по городу, потому что ему не сидится дома. Ему захотелось обнять отца и сказать, что он любит его.
Адам рассказал, что его собственный отец не видел в нём человека, а он сам повторил эту ошибку со своими сыновьями. Он вспомнил, как Сэмюэл Гамильтон однажды ударил его, пытаясь заставить заботиться о детях. Адам также рассказал Кэлу о своём заключении и побеге, и это признание ещё больше сблизило их.
По просьбе отца Кэл заговорил об Ароне. Он считал брата добрым, признавался, что иногда дразнил его, и рассказывал о его желании стать священником. Арон предполагал, что может отказаться от брака, и этим рассердил свою невесту Абру. Адам понял, как мало знает о жизни сыновей.
Кэл попросил разрешения остаться дома вместо школы. Оба радовались неожиданной близости: Адам почувствовал желание жить и работать, а Кэл забыл прежние обиды. Он сказал, что хотел бы заняться фермой и заработать на обучение Арона в колледже.
Кэл признался, что прежде ненавидел брата, но теперь не испытывает вражды ни к нему, ни даже к матери. Из этой оговорки Адам узнал, что сыну известна правда о Кейт. Кэл убедил отца не рассказывать об этом Арону, которого считал слишком впечатлительным, и предложил помочь брату поскорее поступить в колледж. Адам сказал, что верит в Кэла.
Кэл преобразился от счастья, и Ли заметил перемену. Адам объяснил ему, что Кэл сам разузнал о матери. Ли напомнил, что давно советовал рассказать мальчикам правду, а Адам признался, что боится за Арона.
Стремясь защитить отца, Кэл решил узнать о Кейт как можно больше. Он наблюдал за её домом и выяснил, что по понедельникам она выходит в город. Получив разрешение пропускать дневные занятия, он несколько недель следил за ней: Кейт посещала банк, магазины, парикмахерскую, врача и кондитерскую.
На восьмой неделе Кейт остановила Кэла у своего дома и спросила, зачем он ходит за ней. Он ответил, что она его мать и он хотел посмотреть на неё. Кейт пригласила сына внутрь, в тёмную комнату. Там она сняла перчатки и показала ему забинтованные пальцы, скрюченные от артрита.
Кэл спросил, почему Кейт выстрелила в Адама и бросила семью. Она ответила, что не хотела быть обязанной мужу за заботу и стреляла, потому что он не отпускал её. Кейт сказала, что не жалела об уходе, и предположила, что Кэл похож на неё. Он признался, что сам мучил брата, но решил больше этого не делать.
Кэл спросил мать, чувствовала ли она когда-нибудь, что ей недостаёт чего-то важного, но Кейт замкнулась и стала насмехаться над ним. Он сказал, что больше не боится унаследовать её характер: если в нём и есть зло, то он сам за него отвечает. Кэл также заявил, что Кейт прячется в темноте из страха. Она выгнала его, а он ушёл, сказав, что не ненавидит её, но рад её страху.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Городок успокаивался, убаюканный собственной незапятнанностью, а игорные дома терпели убыток в размере дохода за ночь плюс вполне божеский штраф.
Он не признавал во мне человека, и я своих сыновей за людей не держал. За это Сэм меня и поколотил.
Он смотрел Кэлу в глаза и улыбался, а у того от любви к отцу мучительно замирало сердце.
Не надо, Кэл. Ты уже все рассказал. По твоим глазам я вижу, что в тебе идет борьба. Ты не стыдись этого, сын. От стыда можно с ума сойти. Арон тоже испытывает стыд?
Нет, я в себя самого пошел. Не обязательно быть таким, как мать.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю – и все. Я только сейчас все сообразил. Если и есть во мне злоба, то это не от вас, а от меня самого.