К востоку от Эдема (Стейнбек)/Часть 1/Глава 6
из цикла «К востоку от Эдема. Часть 1»
Краткое содержание главы[ред.]
После ухода Адама в армию и переезда Сайруса в Вашингтон Чарльз остался на семейной ферме один. Он говорил, что ищет жену, но стеснялся девушек и вместо этого регулярно посещал проституток на постоялом дворе.
Хозяин двора Хэллам сдавал комнаты женщинам, которых присылал бостонский сутенёр Эдвардс. Тот перевозил их из города в город, забирал большую часть заработка и жестоко наказывал за нарушение правил. Хэллам получал повышенную плату и утверждал, что ничего не знает об их занятиях.
Дом Чарльза постепенно покрывался грязью. Он много работал, плохо питался и страдал от одиночества. Больше всего он скучал по Адаму и вспоминал их совместную жизнь как счастливое время.
На третий год Чарльз пытался сдвинуть с поля большой камень. Разозлившись, он сильнее нажал на железный лом, но тот выскользнул и ударил его по лбу. Рана зажила, оставив тёмный шрам. Чарльз стыдился его и написал брату, что чувствует себя заклеймённым.
В 1885 году Адам демобилизовался после пяти лет службы, но не спешил домой. Он задержался в Чикаго, а затем поехал к Ниагарскому водопаду. Привыкнув к армейскому распорядку, он чувствовал себя одиноким и растерянным.
В баре Адам пытался найти человеческое общение. Отметина на лбу бармена напомнила ему о шраме брата, но разговор скоро закончился. Вернувшись в неприветливый пансион, Адам понял, что не может ехать домой. Он вернулся в Чикаго, снова завербовался в армию и попросился в прежний полк.
По дороге в часть Адам получил приказ явиться в Вашингтон. В приёмной военного министерства его встретил отец, который теперь был влиятельным человеком. Сайрус одевался дорого и вместо деревянной ноги носил сложный механический протез.
Сайрус признался, что сам добился вызова сына. Адаму не понравились манеры отца и подобострастие окружающих. Когда они пришли в гостиницу и Сайрус снял протез, Адам снова почувствовал знакомые с детства страх и враждебность.
Сайрус предложил устроить сына в Уэст-Пойнт или оставить при себе в Вашингтоне. Адам ответил, что не любит армию, но возвращаться домой не хочет, и попросил отправить его обратно в полк. Отец согласился и сказал, что в казармах сын пропадёт зря. На вопрос, почему он не пригласит к себе Чарльза, Сайрус ответил уклончиво.
Тем временем Чарльз готовился к приезду брата: покрасил дом и амбар, нанял пожилую женщину для уборки и даже переселился в сарай, чтобы сохранить чистоту. Однако вместо Адама пришло сердитое письмо Сайруса о том, что сын снова поступил на службу. Сайрус также намекнул, что когда-нибудь пригласит Чарльза в Вашингтон, но больше к этому не возвращался.
Чарльз снова поселился в доме, который вскоре опять стал грязным. Лишь спустя больше года Адам написал брату, что не понимает, зачем завербовался. Чарльз ответил после нескольких тревожных писем Адама и скрыл, как сильно ждал его. Постепенно братья стали писать друг другу всё реже.
Чарльз приводил к себе женщин, но выгонял их, когда они начинали его раздражать. Почти не общаясь с соседями, он отдавал все силы ферме: расчистил землю, построил стены, вырыл канавы, расширил владения на сто акров и начал выращивать табак. Успехи в хозяйстве обеспечили ему уважение местных фермеров.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
На его смуглом лице застыло мрачное безразличное выражение, присущее одиноким людям. Чарльз тосковал по брату больше, чем по матери и отцу, и предавался далеким от действительности воспоминаниям о той поре, когда Адам жил дома.
Будто кто меня заклеймил, как корову, – писал он. – Проклятая штука становится все темнее, а когда ты вернешься, наверное, вовсе почернеет. Не хватает еще одного поперек, и стану ни дать ни взять, как папист в день покаяния.
Домой Адаму не хотелось, и он, как мог, оттягивал момент возвращения. Мысли о доме радости не вызывали, а те чувства, что довелось там пережить, давно умерли, и воскрешать их желания не возникало.
Адам впоследствии часто вспоминал тон отца и выражение лица, а для воспоминаний времени было предостаточно, потому что ему действительно пришлось влачить жалкое существование в казармах. Он помнил, что Сайрус страшно одинок и сам это понимает.