Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 2/Глава 3
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 2»
Деление пересказа на разделы — условное.
Чувство Сабины и её отъезд[ред.]
В конце зимы Таркайлы начали строить на арендованной земле хранилища, винокурню и жильё для работников. Алесь Загорский часто приезжал следить за соблюдением договора; почти каждый день там бывала и Сабина, племянница Таркайлов.
Алесь состязался в остроумии с механиком, а Сабина слушала их с седла. Юноша замечал, что её холодные глаза теплеют при взгляде на него, но не понимал почему. Он убеждал себя, что больше не любит прежнюю возлюбленную, хотя и не мог её забыть.
Сабина поняла, что привязалась к Алесю, которому до неё не было дела. Она не помнила матери, а воспитание в дворянском институте научило её недоверию и враждебности. Теперь ей впервые не хотелось скрываться за холодной вежливостью и вести войну со всеми.
Надеясь, что разлука поможет ей, Сабина попросила дядей отпустить её в Петербург, пока для неё не построят дом в новом поселении. Они согласились. Ни она, ни Алесь не ожидали, что жизнь ещё столкнёт их.
Слухи о помолвке и ссора братьев[ред.]
За день до отъезда Сабины в Загорщину приехал встревоженный Мстислав Маевский, пострижной брат и близкий друг Алеся. Он слышал о прогулках Алеся с Сабиной и упрекнул его за связь с Таркайлами, которых считал жадными и вероломными.
Мстислав рассказал, что слухи дошли и до Раубичей. Прежде, после разговора с Бискуповичем, пан Раубич начал понимать, что прежние обвинения против Алеся и Гелены были сплетнями. Примирение Алеся с Михалиной Раубич ещё казалось возможным.
Но теперь говорили, будто Алесь дёшево сдал Таркайлам пустошь, рассчитывая жениться на Сабине, и будто пан Юрий Загорский заранее согласился. Даже те, кто верил в невиновность Алеся и Гелены, теперь молчали. Алесь побледнел: он понял, какой удар нанесли ему слухи. Обиженный неверием Михалины, он заявил, что между ним и Сабиной ничего не было.
Мстислав поверил брату, но сообщил ещё худшую весть: после известия о пустоши Михалина согласилась выйти за Илью Ходанского; через месяц должна была состояться помолвка. Алесь в гневе оскорбил род Раубичей. Мстислав вступился за Михалину, и братья едва не назначили дуэль.
Внезапно Алесь понял, что Мстислав сам любил Михалину, но подавил своё чувство ради друга. Его защита девушки была и защитой дружбы, которой он пожертвовал. Алесь извинился и предложил брату самому отбить её у Ходанского. Мстислав ответил:
— Никогда, — ответил Мстислав.
На следующий день Мстислав попытался объяснить Михалине, что Алеся намеренно оклеветали, и уговорить её отказаться от помолвки. Она скрывала обиду под равнодушием и сказала, что разрывать её уже поздно. Разговор ничего не изменил.
Совет деда[ред.]
Алесь больше не мог оставаться в Загорщине. После долгих скачек он возвращался в Вежу, где дед, пан Данила, беседовал с ним у огня в библиотеке. Алесь доверял деду то, чего не стал бы открывать родителям.
Данила знал, что внуку придётся самому пережить несчастье и найти выход. Он напомнил Алесю, что помолвка — ещё не свадьба, а единственная непоправимая утрата — смерть. Пока человек жив, всё может измениться.
Дед сравнил любовь с далёким огнём: к нему стоит идти даже через снег, а если путник упадёт, ему могут вынести огонь навстречу. Данила призвал внука не терять мужества. От его понимания Алесю становилось легче.
Беспокойная весна[ред.]
Снега постепенно таяли, на курганах появлялась сухая трава, а молодёжь песнями зазывала весну. Алесь искал облегчения в скачках: с утра разъезжал по полям и лесам, избегая деревень и больших дорог. Но солнечный простор, птичьи голоса и запах просыпающейся земли только усиливали его смутную тревогу.
Даже вечером, когда с курганов продолжали доноситься песни, Алесь не находил покоя. Не зная, куда скакать и как справиться с ожиданием неизвестного, он взмолился:
— Боже! Помоги мне! Помоги!