Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 2/Глава 15
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 2»
Деление пересказа на разделы — условное.
Чтение манифеста в Милом[ред.]
В пасмурный мартовский день в переполненной церкви-крепости в Милом священник читал манифест об отмене крепостного права. Крестьяне слушали мрачно: написанный запутанным языком документ было трудно понять. Среди них стоял князь Алесь Загорский, уже освободивший своих крепостных. Его бывшие крестьяне тоже пришли узнать царскую волю и проверить, не обманул ли их прежний пан.
Когда священник прочёл, что крепостные получат полные права свободных людей «в своё время», крестьянин Кондрат Когут тихо спросил:
— В какое это «свое время»? — тихо спросил Кондрат Когут.
На Кондрата зашикали, хотя многие улыбнулись. Дальше священник объявил, что земля остаётся собственностью помещиков, а крестьяне будут пользоваться ею за повинности. Выкупить полевую землю они смогут только с согласия хозяина. До выкупа они считались временнообязанными — то есть должны были продолжать работать на помещика или платить ему.
На лицах людей появилось разочарование. Кто-то из крестьян сказал, что такой воли они не хотят. Старик Данила Когут морщился: родственники его невестки Марыли по-прежнему принадлежали Ходанским. Саму Марылю когда-то выкупил по его просьбе старый Вежа.
Надежды и обязанности после освобождения[ред.]
Манифест призывал крестьян повиноваться властям и благодарить дворян за жертву. Алесь возмущался тем, что грабёж оправдывали христианством. Глядя на людей, он думал, что, не получив свободы и счастья, они вскоре поднимутся на борьбу. Многие могут погибнуть, но их смерть даст жизнь новому поколению.
Затем священник принялся читать положения о реформе. Люди снова замерли в надежде услышать что-то лучшее, хотя Алесь знал, что надежда напрасна. Помещиков не обязывали давать крестьянам больше установленного надела, зато освобождали от ответственности за их продовольствие и подати. При этом хозяин оставался попечителем общины, сохранял свою полицию и мог добиваться исключения неугодного крестьянина.
В Могилёвской губернии сохранялась барщина: мужчины должны были отрабатывать по сорок дней в году, женщины — по тридцать. В здешних местах крестьянам полагалось по шесть десятин земли вместо прежних пятнадцати — двадцати; остальное помещик мог отрезать себе. Срок выкупа не устанавливался, поэтому повинности могли продолжаться неопределённо долго. За долги разрешалось продавать крестьянское имущество. Алесю было стыдно слушать, как в храме рассуждают о выкупных суммах и процентах.
Пока шло чтение, Алесь вспомнил о Кастусе: тот получил диплом и, вероятно, ехал через Вильню в Якушовку, намереваясь просить генерал-губернатора о службе. Алесь радовался и недавнему письму Гримы об университетских волнениях. Русские студенты поддержали белорусов и поляков, пели на реквиеме по убитым в Варшаве, а когда поляков начали исключать, более трёхсот человек потребовали считать и их ответственными.
После чтения[ред.]
Когда народ стал расходиться, Алесь заговорил с пожилым графом Исленьевым. Тот был потрясён манифестом и ехал на новое чтение в Суходол. Алесь пошутил, что после Масленицы будет и Пасха, только неизвестно, кто кому поднесёт красное яичко. Исленьев грустно ответил:
— Наверно, мужики нам, — грустно отозвался Исленьев. — И поделом.
Граф уехал, а Данила Когут поблагодарил Алеся от имени загорщинских крестьян: благодаря ему им не пришлось испытывать стыд при таком объявлении воли. Алесь попросил старика никому об этом не говорить, опасаясь осуждения.
Весть о примирении[ред.]
Когда Алесь спускался к коням, к церкви прискакали его младший брат Вацлав и Стась Раубич. Алесь удивился, увидев их вместе: он не знал, что мальчики все эти годы тайно встречались и никогда не ссорились.
Радостные мальчики сообщили, что отец Стася поссорился с Ходанскими из-за Алеся. После чтения манифеста Ходанские негодовали на царя, а Раубич неожиданно похвалил Загорского за то, что он заранее освободил своих людей. Стась передал брату Вацлава слова отца:
А Загорский сделал правильно, что освободил своих, не ожидая результатов этого грабежа. Молодчина хлопец.
Раубич признал, что Франс всё время говорил ему правду об Алесе и что сам он виноват перед молодым князем. Ходанские уехали, а Стась поспешил к Вацлаву. В семье Раубичей радовались перемене; Алесь попросил передать отцу Стася, что приедет поговорить.
Мальчики поскакали к Раубичам. Алесь улыбался: Франс не подвёл его, и теперь после поста они с Майкой смогут жить вместе. Думая о близком восстании, Алесь не верил, что может погибнуть. Ему хотелось скорейшей победы, счастья для людей и свободы для родины. Он вдохнул мартовский ветер: всё-таки наступала весна.