Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 2/Глава 16
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 2»
Деление пересказа на разделы — условное.
Прощание с землёй и Днепром[ред.]
Через несколько дней после чтения манифеста в Милом умер старый Данила Когут. Его не оставляли мысли о родственниках Марыли: крестьянам предстояло ещё два года отбывать барщину, а затем всю жизнь платить за землю.
В первый солнечный день он отправился к старому дубу на краю усадьбы, опираясь на внука Юрася, приехавшего из академии.
Юрась вспомнил, как дед пел Алесю, и спросил о белом жеребёнке из песни. Данила ответил, что жеребёнок не простой: он вырастет, но сам старик светлого дня уже не дождётся. Прощаясь с хозяйством и посаженным им садом, Когут обломил веточку вишни и почувствовал запах жизни. Он распорядился беречь овёс к пахоте и велеть Кондрату уложить колоды, чтобы не сгнили.
У дуба Данила долго смотрел на Днепр, ещё скованный льдом. Он поклонился реке и попросил окропить его гроб её водой. Старик чувствовал, что после смерти станет частью земли и реки. Затем он опустился на солому и сказал встревоженному внуку:
— Ну вот. Умирать буду. Не кричи. Дай тишины.
Юрась не решился оставить деда одного и сел рядом, надеясь позже отвести его домой. Данила смотрел на ветви дуба и синее небо, думал о белом коне и слышал будто бы звуки лиры. Потом небо для него угасло.
Письмо от Кастуся[ред.]
Через два дня после похорон Алеся Загорского всё ещё не оставляла тоска: старый Когут много для него значил. Сидя дома с Вацлавом и книгами, Алесь вспоминал деда, его лиру и песню о белом жеребёнке. Ему казалось, что со смертью Когута ушла его собственная юность.
В промозглый день Алесь расшифровывал письмо соратника Кастуся Калиновского: написанные, по-видимому, лимоном буквы проступили под горячим утюгом.
Кастусь сообщал о создании руководящих центров в Вильне и Гродненской губернии. Он просил Алеся сдерживать сторонников от преждевременных действий, расширять организацию и прислать две тысячи рублей: представилась возможность дёшево купить украденное во время войны оружие.
Алесь сжёг письмо. Когда в комнату вошёл встревоженный управляющий Адам Выбицкий, Алесь поручил ему отправить деньги Калиновскому через Могилёв, не называя имени отправителя.
Бунт пяти деревень[ред.]
Выбицкий привёз тревожную весть: жители пяти деревень восстали и шли в Горипятичи бить в набат. Они отказывались от уставных грамот и выкупа земли и не хотели оставаться временнообязанными — крестьянами, которые после отмены крепостного права ещё должны были исполнять повинности до выкупа наделов.
Выбицкий предложил присоединиться к восставшим. Но крестьяне окрестных деревень Загорского не поднялись, а вооружённым ядром бунта были люди Корчака, за которыми шла толпа. Алесь рассердился: Корчак мог напасть и скрыться в лесу, оставив жителей на расправу. С ним шли близнецы Кондрат и Андрей; их отец Когут бросился вдогонку, чтобы остановить сыновей.
Алесь считал, что пять деревень не могут противостоять империи: выступать следовало позднее, когда поднимутся все и вооружатся друзья. Он решил попытаться предотвратить столкновение и написал графу Исленьеву, прося добиться у губернатора защиты невиновных сельских жителей.
Выбицкий сперва отказался везти письмо, сочтя его доносом, который приведёт войска. Алесь объяснил, что солдаты и без того придут из Суходола вместе с Мусатовым, а влиятельный Исленьев, возможно, сумеет смягчить расправу. Алесь сказал Выбицкому:
— Я и есть красный. Но я не хочу, чтобы красные преждевременно пролили красную кровь. Преж-де-вре-мен-но.
Выбицкий извинился и согласился отвезти письмо. Алесь же решил ехать к восставшим без оружия, хотя понимал, что пострадать может от обеих сторон. Он велел оседлать Ургу и положить в саквы бинты, корпию и йод.
Отказавшись от помощи Халимона Кирдуна, Алесь выехал один. Перед опасностью он ощутил привычное состояние, похожее на восторг или лёгкое опьянение. Он насмешливо сравнивал себя со всадником на белом коне и сомневался, что сумеет кого-либо спасти, но не мог не ехать в Горипятичи.