Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 2/Глава 14
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 2»
Деление пересказа на разделы — условное.
В небольшую петербургскую квартиру собрались около пятнадцати молодых людей. За окнами тёплой зимой шёл дождь со снегом. Кастусь Калиновский сообщил товарищам, что освобождение крестьян близко и им пора разъехаться по своим местам.
Среди собравшихся был и Алесь Загорский, участвовавший в подготовке восстания.
Решение сдерживать крестьянские выступления[ред.]
Военный Людвик Звеждовский рассказал, что царских генералов и адъютантов собирались отправить к губернаторам с запечатанными документами о крестьянской реформе.
На вопрос Мстислава о том, что делать заговорщикам, Кастусь ответил: пока необходимо сдерживать возможные выступления крестьян. Разрозненный протест принесёт лишь кровь; к восстанию следует призвать позже, когда крестьяне сами испытают последствия царской воли.
Алесь сожалел, что готовиться не начали раньше: момент казался удобным, а в Варшаве тоже существовал заговор. Ямонт возразил, что варшавский заговор разгромлен, но согласился ехать, оставив университет под предлогом болезни глаз.
Кастусь напомнил о разгоне кружка Витковского и арестах, из-за которых провалилась организация Виленской гимназии. По словам Алеся, немногие оставшиеся, включая его брата, ушли в глубокое подполье. Старший брат одного из гимназистов, Франтишек Далевский, вместе с Якубом Гейштаром возглавлял другую нелегальную организацию и горевал об утрате молодых товарищей.
Спор о власти и свободе народов[ред.]
Звеждовский передал услышанное им в узком кругу у великой княгини Елены Павловны. Власти были напуганы: в Литве и Беларуси служили панихиды по убитым, а из Варшавы пришло предупреждение, что прежний порядок можно сохранить только штыками и картечью. Даже среди сановников признавали необходимость уступок полякам.
Ясюкевич считал такие уступки игрой и призывал к собственной революции: за землю, волю и братство народов. Ямонт спросил, должен ли он умирать и за русских. Алесь возразил, что русские — добрые люди, а плохо их правительство. Кастусь говорил о необходимости покончить с властью своего сословия и великодержавных чиновников.
Неуклюжий Грима отверг само представление о превосходстве одного народа над другим и сказал, что готов бороться за свободу каждого.
Грима объяснил товарищам, почему не может принять вражду к соседнему народу:
И я пойду на битву, чтобы никогда, никогда такого не было. Чтобы все — братья, и каждый свободен, как птица.
После этого Кастусь назвал собравшихся будущими комиссарами восстания и командирами отрядов и велел им расходиться по одному.
Дорога по Мойке и планы Алеся[ред.]
Кастусь и Алесь пошли вдоль Мойки. Кастусь сердился на старшего брата Виктора: тот вместо лечения в Италии присоединился к гарибальдийцам и после возвращения болел всё тяжелее. Алесь надеялся, что Виктор дождётся победы и тогда его удастся вылечить. Друзья договорились на следующий день перед отъездом навестить поэта Тараса Шевченко.
Кастусь спросил, не обижен ли Алесь тем, что силами Могилёвщины будет руководить Звеждовский. Алесь признал его достойным и талантливым военным: для революционера важнее польза дела. Сам он получил достаточно работы как комиссар отрядов нижнего Приднепровья. Кастусь объяснил, что Алеся мало знают в центре и потому ему меньше грозит провал; к тому же разъезды помогут ему организовывать людей. Оба не доверяли «белым» — более умеренным участникам движения.
Кастусь ещё раз попросил Алеся не дать людям преждевременно выплеснуть гнев. Затем друзья заговорили о стихах: Кастусь, Алесь и Ясюкевич писали их, хотя Ясюкевич свои прятал. Размышляя о будущем белорусской поэзии, Алесь сказал, что её путь будет особым, а Гомером для неё назвал белорусский народ. Кастусь опасался, что восстание может помешать его развитию; Алесь признавал опасность, но верил, что участники борьбы скажут первое слово от имени народа.
Весть о смерти Шевченко[ред.]
Друзья поднялись в комнату Кастуся, и он зажёг свечу. Они ещё не успели снять пальто, когда вбежал растрёпанный Виктор Калиновский с известием, что Шевченко умер.
Кастусь побледнел: поэт казался ему ещё молодым. Виктор повторял страшную весть, а затем зашёлся кашлем. Алесь бросился за водой; когда приступ прошёл, на платке Виктора была кровь. Больной виновато взглянул на Алеся.
Кастусь растерянно сказал, что Шевченко не дождался. Виктор ответил брату:
Многие не дождутся воли.