Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 2/Глава 13
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 2»
Деление пересказа на разделы — условное.
Поездка сановника[ред.]
В февральское утро 1861 года в Петербурге чиновник Пётр Александрович Валуев сел в карету: ему предстояло посетить министра государственных имуществ и затем ждать вызова на заседание Государственного совета по крестьянскому делу.
Его начальником и покровителем был министр Михаил Николаевич Муравьёв, бывший могилёвский губернатор.
По дороге Валуев вспомнил дружеское расположение Пушкина и молодость в кружке вольнодумцев. Поэты погибли, а он предпочёл литературной славе служебную карьеру, хотя признавал в глубине души, что их служение России значило больше его собственного.
Валуев не верил в прочность существующего порядка, но хотел укрепить его, чтобы спокойно прожить свой век. Он добивался успеха осторожной критикой начальства: в записке 1855 года обличил бюрократию, одновременно польстив царю и выделив ведомство его брата. Записка помогла ему приобрести влиятельных покровителей и получить повышения. Теперь он вовремя отходил от крайних крепостников, терявших расположение государя.
Считая себя заботящимся о России, Валуев презирал её жителей, ненавидел религиозных сектантов и отрицал существование белорусского и украинского языков. Он полагал, что народы империи должны стать русскими, хотя понимал: для их сближения России необходима политическая жизнь.
Соперники обсуждают министра[ред.]
На лестнице министерского дома Валуев встретил товарища министра Александра Алексеевича Зеленого. Они вежливо приветствовали друг друга, хотя каждый видел в другом соперника.
Зеленой рассказал, что войска держат наготове в ожидании освобождения крестьян. Затем он сообщил о размолвке Муравьёва с царём: государь запретил министру противодействовать утверждённым решениям по крестьянскому делу, а тот написал прошение об отставке. Зеленой посоветовал ему пока не отправлять письмо. Оба собеседника выражали сочувствие начальнику, понимая, что его падение может пойти им на пользу.
Вести о варшавской демонстрации[ред.]
В кабинете Муравьёв подтвердил Валуеву, что оказался в немилости, но не собирался спешить с уходом. Он рассчитывал, что в опасное время власти снова понадобятся его услуги. Министр сообщил о беспорядках в Варшаве: после столкновения с демонстрантами войска открыли огонь. Говоря об отставке, Муравьёв предсказал Валуеву:
Приходит пора, когда каждые верные руки на вес золота.
Повествование переносится в Варшаву и забегает вперёд. Простые горожане требовали земли, свобод и независимости, тогда как власти предлагали ограниченные уступки. На стихийной демонстрации 27 февраля генерал Заболоцкий приказал стрелять, хотя казаки уже разогнали толпу.
Среди оставшихся на улице был бедный мелкий чиновник Ксаверий Шимановский.
Шимановский стал бросать камни в возвращавшихся всадников; к нему присоединились другие, и атаку удалось отбить. У горожан почти не было оружия, а за их спиной представители знати и состоятельных слоёв уже договаривались с наместником Горчаковым.
Богатые горожане организовали гражданскую стражу, которая разоружала рабочие окраины и задерживала сторонников дальнейшей борьбы; некоторых выдавали жандармам. Убитых торжественно похоронили, а власти дали ограниченные права и уступки. Знать предпочла расплывчатое обращение царю более решительному проекту. Царь согласился на реформы, но народ остался без руководителей, способных отстоять его требования.
Позже барабанный бой, которым власти хотели разогнать горожан, те приняли за приглашение выслушать объявление. По собравшимся снова открыли огонь. Были сотни раненых и умершие в госпитале; разоружённые люди не подняли нового восстания, но сохранили гнев и недоверие.
Разговор о Беларуси и встреча на улице[ред.]
Вернувшись к петербургскому разговору, Муравьёв выразил опасение, что восстание перекинется на Беларусь. Он признал, что там появились собственная литература, учёные и кружки, и рассчитывал, что для подавления будущих выступлений снова понадобится он сам.
Презрительное замечание министра о белорусах задело Валуева, который помнил о своём белорусском происхождении. Он скрыл обиду и порадовался скорому падению начальника. Собираясь в Государственный совет, он решил говорить о Муравьёве сочувственно, чтобы прослыть беспристрастным.
По дороге в одной карете сановники заметили двух молодых прохожих. Загорский спросил своего спутника Кастуся, кто едет мимо.
Кастусь не узнал Валуева, но хотел узнать имя его страшного на вид спутника. Молодые люди поспешили дальше, а Валуева встревожили их решительные лица.
Падение герба[ред.]
Валуев ожидал вызова в прихожей Государственного совета и прислушивался к обсуждению крестьянской реформы. Он скучал, но утешался мыслью, что скоро сам станет членом совета, тогда как карьера некоторых старых сановников близится к концу.
Внезапно наверху раздался грохот. Валуев поднялся в гербовый зал и увидел разбитый минский герб и расколотый паркет. От удара с государственного герба на противоположной стене упала корона. Испуганный дежурный офицер попросил Валуева никому не рассказывать:
Придется распустить слух, что упала только корона с минского.
Валуев с улыбкой поддержал его совет. Офицер с тревогой напомнил, что в этот день была годовщина смерти Петра Великого.