Чужое горе (Вайль)
Читатели и писатели не поняли — глуп или умён Чацкий. Он знаменитый остряк, слушает досужие толки, перемывает косточки, сплетничает. Критические умы относились к Чацкому, как к пустослову. Пушкин считал Чацкого совсем не умным человеком. Белинский писал, что Чацкий просто крикун, фразёр, идеальный шут, он профанирует святоё. Всё весёлое, легкомысленное, поверхностное принадлежит Чацкому. Этим он раздражает общество.
В привычной шкале ценностей подвижник святого дела — значит борец. Если болтун — значит предатель святого дела. Так глуп или умён Чацкий? Если он носитель прогрессивных оппозиционных идей, то глуп, и понятно, почему он суетится, болтает, мечет бисер и профанирует. Если признать Чацкого умным, то надо признать, что он умён по-иному, не по-русски, по чуждому. Идея обязательной серьёзности не давит на его живой темпераментный интеллект.
Он иной по стилю. Чацкого объявляют сумасшедшим всего лишь за насмешки и несерьёзность. А он вменяем, умён, глубок… Но по-другому. Он — чужой. Полвека не утихают споры — кто является прототипом Чацкого. Он непонятен.
Нерусская новизна Чацкого вызывала сомнения в качестве «Горя от ума». Но Пушкин воздал должное автору, когда писал, что Грибоедов очень умён. В истории России Грибоедов остался не дипломатом, а писателем. Он погиб в 34 года и занял место рядом с вечно молодыми поэтами России — Пушкиным, Лермонтовым, Есениным, Маяковским.