Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 8
из цикла «Сердце на ладони»
Хирург Антон Кузьмич Ярош переоборудовал больничную операционную, добиваясь оснащения её современной аппаратурой. Он лично работал с монтажниками и даже платил им премии из собственного кармана. Коллеги объясняли его поведение то избытком энергии, то стремлением завоевать популярность, однако для Яроша главным было качество работы и безопасность больных.
Хотя модернизация предназначалась для всех пациентов, особенно тщательно Ярош готовил её к операции Зоси Савич. Он воспринимал предстоящее вмешательство как самый серьёзный экзамен и боялся, что женщина умрёт на операционном столе. Ярош думал пригласить московских или киевских хирургов, поскольку Зося стала ему близким человеком, несмотря на то что они знали друг друга всего восемь суток.
Пока Зосю наблюдали терапевты, Ярош навещал её редко и держался официально. Он попросил операционную сестру Машу навещать больную не как медсестра, а как добрый друг, потому что Савич пережила тяжёлую жизнь. Ярош не хотел рассказывать в больнице, что когда-то Зося спасла его от смерти в подполье.
Маша призналась Ярошу, что Зося относится к ней настороженно и кажется нелюдимой. В ответ хирург рассказал, что Савич спасла его во время подпольной борьбы, а затем пережила смерть отца, немецкий концлагерь, Сибирь и тяжёлую болезнь. Он попросил Машу подружиться с пациенткой.
Маша неожиданно попросила Яроша выступить на комсомольском собрании и рассказать о подполье и Зосе. После её ухода Ярош задумался о том, что новое поколение почти ничего не знает о прошлом. Он понял, что сам долгие годы избегал публичного рассказа о Савич и не выполнил моральный долг перед погибшими товарищами.
Ярош вспомнил, что после войны собирался написать о подпольщиках, но вместо этого занимался диссертациями, оправдываясь научной работой. Встреча с Зосей и расследование Кирилла Шиковича вновь показали ему, что память о прошлом нужна Тарасу, Маше, Славику и другим молодым людям. Просьба Маши окончательно убедила его в необходимости рассказать о подполье.
Закончив основные работы, Ярош проверил телевизионную аппаратуру, установленную в операционной. На экране появились изображения анатомических органов, а затем сердце. Увидев его, хирург подумал о Зосе и почувствовал неожиданные толчки собственного сердца, не понимая, были ли они вызваны страхом перед операцией.
Из окна Ярош увидел молодых людей, распивавших вино возле больничного сада. Он сначала хотел отчитать их, но затем сам захотел уехать на дачу, выпить с друзьями и послушать рассуждения Шиковича. В этот момент он снова вспомнил о необходимости объяснять жене Галине свои задержки.
Маша сообщила, что побывала у Зоси и выслушала её рассказ о спасении Яроша. Женщины подружились, а Зося попросила познакомить её с Тарасом. Ярош обрадовался этой просьбе и пригласил Машу на дачу в воскресенье, где она могла встретиться с его сыном.
После этого Ярош всё же пошёл к Зосе. Она сидела у окна в одной сорочке, смутилась и спрятала босые ноги. Осматривая её, врач заметил, что отёк прошёл, лицо помолодело и в нём стали проступать черты прежней, смелой Зоси. В палате также находились пожилая больная и девушка с врождённым пороком сердца, боявшаяся хирурга.
Зося сказала, что с мая 1943 года никогда не чувствовала себя лучше. Она призналась, что много раз была близка к смерти, но хочет жить и верит Ярошу. Эти слова напомнили ему прежнюю Зосю, которая в подполье без страха сообщала о спрятанном автомате и готовилась к сопротивлению.
В разговоре Зося рассказала о попытках найти Тараса во время войны. Она тайно ходила к тётке Любе, затем разыскивала мальчика по адресу Павла Гончарова и побывала в детском доме в Высокой Буде. Там директор предупредил её, что детей увозят в Германию, берут у них кровь и пытаются лишить родного языка. Ярош сообщил, что Тарас нашёлся и теперь является его сыном.
Перед уходом Ярош осторожно спросил Зосю о людях, работавших с её отцом в инфекционной больнице. Она вспомнила сестру Клавдию Ивановну, врачей Вакулову и Либермана, которого во время оккупации угнали в гетто. Ярош прервал её расспросы, чтобы не утомлять больную, но получил важную для расследования информацию о докторе Савиче.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Но сам он не простит себе, если эта измученная женщина окончит жизнь на операционном столе. Как-то ночью он весь похолодел от этой мысли. Приходило в голову: может быть, пригласить кого-нибудь из коллег, московских или киевских хирургов?
Сразу после войны он считал своим моральным долгом в память о погибших товарищах написать об их борьбе. Не написал. Писал диссертации. Кандидатскую, потом докторскую. Этим оправдывался перед своей совестью.
Директор явно подозревал что-то недоброе. Когда я рассказала обо всем отцу, он тоже встревожился. Потом я узнала: у детей брали кровь… их вывозили в Германию… Делали все, чтоб они забыли родину, свой язык…