Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 34

🤖

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он ещё не прошёл редакторскую проверку. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

Шамякин, Иван Петрович

Сердце на ладони. Глава 34

бел. Сэрца на далоні. 34 · 1964

Краткое содержание главы
из цикла «Сердце на ладони»

Оригинал читается за 15 минут

Для этого пересказа надо написать микропересказ в 190—200 знаков.

Краткое содержание главы

Семён Парфёнович Гукан пытается оправдаться перед Тарасовым за то, что после возвращения в партизанскую бригаду не рассказал, что в оккупированном городе его скрывал Савич. Гукан утверждает, что признание не помогло бы реабилитировать Савича: в обстановке арестов, провалов и подозрений ему никто бы не поверил и мог бы решить, что его укрывало СД.

Тарасов прямо называет поведение Гукана трусостью. Гукан сначала перечисляет свои военные заслуги: эвакуацию города, отступление до Москвы, возвращение в тыл, прыжок с парашютом, участие в операциях и попытку восстановить подпольную связь. Однако затем он признаёт, что испугался. Он объясняет, что после пережитого страха перед репрессиями 1937 года боялся не только смерти, но и обвинения со стороны собственных товарищей.

Тарасов напоминает Гукану о Софье Савич, которая после фашистского концлагеря была отправлена в Сибирь. Для него донос на людей, спасших человека, остаётся нравственно непостижимым. Гукан признаёт, что проявил малодушие, и говорит, что записал это в объяснительной. Он оправдывается тем, что после победы над фашизмом в 1945 году для него фактически ничего не изменилось и что теперь легко рассуждать о давних поступках.

Тарасов возражает, что после смерти Берии и XX съезда партии прошло достаточно времени, чтобы сказать правду о себе и других. Гукан воспринимает разговор как допрос, но Тарасов напоминает: Гукан сам пришёл, чтобы открыть душу и посоветоваться. Он также указывает на противоречие между объективностью Гукана в некоторых делах о доносах и его желанием исключить Шиковича из-за поступка сына.

После тяжёлого разговора Гукан спрашивает, каким будет решение обкома. Тарасов отвечает, что может говорить только за себя, но не хочет подавать Гукану руку и не намерен продолжать с ним совместную работу. Он также отказывается приходить к Гукану на новогодний праздник. Ответное «Прощайте», произнесённое Тарасовым на «вы», болезненно задевает Гукана сильнее, чем многие обвинения.

Спускаясь по лестнице горкома, Гукан понимает, что его судьба, вероятно, уже решена. Он вспоминает недавний разговор с редактором Шиковичем, который ответил ему дерзко и без прежней почтительности. На первом этаже Гукану становится трудно дышать, он хватается за сердце, а молодой милиционер подтверждает, что возраст даёт о себе знать.

На улице Гукан попадает в предпраздничную городскую суету. До Нового года остаются два дня, люди покупают ёлки, город пахнет хвоей. Раньше Гукан любил объезжать город и контролировать его подготовку к празднику, но теперь впервые понимает, что ему некуда спешить. Он пытается идти медленно и приучить себя не волноваться из-за рабочих мелочей.

Вспомнив просьбу жены о новогоднем подарке, Гукан отправляется в универмаг. Директор магазина, которого он когда-то утверждал на должность, жалуется на нехватку товаров и старается угодить бывшему руководителю. Гукан покупает жене шарф и жакет, хотя раздражается на директора и товароведа, воспринимая их любезность как подхалимство.

На площади Гукана догоняет архитектор Кухарев. Молодой человек сообщает, что его проект застройки Выселок получил первую премию на конкурсе в Ленинграде, но прямо обвиняет Гукана в консерватизме и волоките. Кухарев считает, что Гукан недостаточно внимательно относился к людям и проектам. Замечание о плохой застройке Выселок глубоко задевает Гукана, потому что разрушает его уверенность в безусловной ценности собственных заслуг.

Гукан возвращается в служебный кабинет, надеясь сохранить привычное ощущение власти и порядка. Он замечает пустую приёмную и отсутствие секретарши, предполагая, что Шикович уже распространил сведения о предстоящем решении. Гукан намеревается работать допоздна назло сотрудникам, которые уходят ровно в три часа, но не может найти себе дела.

Он звонит старому другу Мухле и отменяет новогодний бал, объясняя это болезнью жены, хотя на самом деле скрывает происходящее. Затем Гукан думает о супруге и понимает, что она единственный человек, который не оставит его при любых обстоятельствах. Он звонит дочери Алле и предлагает ей приехать с сыном на Новый год, но после отказа из-за болезни Вовика раздражённо кричит в трубку и бросает её.

После разговора с дочерью Гукан бледнеет, хватается за сердце и принимает валидол. В кабинет приходит его заместитель Иван Фёдорович Кушнер. Гукан сообщает ему, что хочет уйти на пенсию и надеется получить персональную пенсию за свои заслуги. Неосторожная реплика Кушнера о том, что Гукан сам расписал все свои заслуги в книге, воспринимается как насмешка. Гукан успокаивается, узнав, что Кушнер не имел дурного намерения, но затем начинает ненавидеть Тарасова, Шиковича, Кушнера, Яроша и Кухарева за то, что они не похожи на него и не признают его прежнюю власть.

Персонажи

Семён Парфенович Гукан — пожилой, лысый председатель горсовета, бывший партизан и военный руководитель; властный, честолюбивый и привыкший к страху подчинённых, но подавленный разоблачением, болезнью и угрозой отставки.

⚖️

Тарасов — взрослый партийный работник, собеседник Гукана и член бюро; принципиальный, прямой и требовательный, осуждает сокрытие правды о Савиче и отказывается продолжать совместную работу.

Савич — погибший подпольщик, у которого Гукан скрывался в городе; посмертно оказался связан с обвинениями и спором о достоверности военного прошлого.

🏗️

Кухарев — молодой архитектор, уверенный в ценности своего проекта; получил первую премию в Ленинграде, открыто обвиняет Гукана в консерватизме и невнимании к людям.

Шикович — редактор, знакомый Гукана и критик его методов руководства; смелый и язвительный человек, не скрывающий уверенности в скором падении председателя.

Цитаты

Да, я испугался. А другие не трусили?! Все, кто пережил тридцать седьмой! Одно дело пасть от пули врага. А умереть от рук своих товарищей, единомышленников, чувствуя, что ты ни в чем не виноват... Ты представляешь?

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 214 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Но вот уже девять лет, как его нет, нет Берия. Почти шесть лет прошло после Двадцатого съезда. Партия сказала всю правду! На весь мир. Почему же ты не сказал правды о себе, о других? Ради чего, во имя какой идеи ты скрывал ее?

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 226 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

До последней минуты в нем жила надежда, что та вина (он не считал ее, как этот «чистоплюй» Тарасов, такой уж тяжкой) будет в какой-то мере уравновешена его заслугами — военными и послевоенными.

Теперь, как никогда раньше, он понял, что она — тот единственный человек, который никогда не оставит его, что бы ни случилось, с которым ему придется доживать свои пенсионные годы.

За основу пересказа взято отдельное издание романа в переводе А. и З. Островских (Минск: Беларусь, 1966). Иллюстрации созданы с помощью ИИ.

Читайте далее:

Сердце на ладони. Глава 35 →