Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 32

🤖

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он ещё не прошёл редакторскую проверку. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

Шамякин, Иван Петрович

Сердце на ладони. Глава 32

бел. Сэрца на далоні. 32 · 1964

Краткое содержание главы
из цикла «Сердце на ладони»

Оригинал читается за 15 минут

Для этого пересказа надо написать микропересказ в 190—200 знаков.

Краткое содержание главы

После публикации очерка о подполье Кирилл Шикович ожидал множества откликов и новых свидетельств, однако в редакцию звонили главным образом друзья и читатели. Одни поздравляли его, другие спрашивали о Зосе и просили передать ей добрые пожелания, а также интересовались судьбами людей, воевавших вместе с Савичем, Вакуловой и Васей. Шикович сожалел, что время разбросало или уничтожило почти всех очевидцев.

Кирилл часто сидел в кабинете заболевшего редактора Живицкого и снова просматривал номера газеты с опубликованным очерком. Формально ему оставалось дописать повесть и поставить последнюю точку, но прежний творческий подъём исчез. Он чувствовал, что ждёт какого-то нового факта, который вновь зажжёт его и поможет завершить работу.

Однажды в кабинет пришёл пожилой незнакомец. Это был худощавый, обветренный человек с седыми висками, колючим взглядом и резкими манерами. Он без приветствия обвинил Шиковича в том, что тот назвал в очерке загадочного Саженя, но не раскрыл его настоящего имени. Посетитель утверждал, что журналист струсил или намеренно оставил читателей в напряжении.

Шикович ответил, что не знает, кто такой Сажень. Тогда незнакомец сообщил, что это Семён Парфенович Гукан. Кирилл мгновенно вспомнил давнюю историю: ещё на рабфаке Гукана прозвали Саженем, а в партизанские годы он хотел добыть паспорт на это имя. Незнакомец намекнул, что из-за Гукана сам оказался в отдалённых краях и теперь располагает оружием против бывшего товарища.

Кирилл понял, что посетитель пришёл не столько ради истины, сколько ради мести. Хотя свидетель мог бы помочь расследовать историю Зоси Савич и письма в органы госбезопасности, Шиковичу было неприятно объединяться с человеком, исполненным злобы. Гость, впрочем, признал, что очерк помог ему, и поблагодарил журналиста за прямоту, после чего ушёл, отказавшись объяснить свои дальнейшие намерения.

Оставшись один, Шикович мучительно размышлял о Гукане. Он не мог понять, как человек, который честно воевал с врагом и пользовался помощью Зоси, её отца и других подпольщиков, мог позднее поставить под сомнение их честность. Кирилл пытался решить, объяснялись ли поступки Гукана слепой подозрительностью, карьерным страхом или настоящей подлостью.

Чтобы проверить догадку, Шикович попросил фотокорреспондента Петю Черноуса перебрать архив и найти снимки Гукана с 1945 года до настоящего времени. Черноус согласился сделать это за две бутылки коньяка. Вскоре он передал Кириллу папку примерно с двумя десятками фотографий разных лет.

Шикович отправился к Зосе Савич. Её встревожило, что он пришёл один, среди дня и в необычно возбуждённом состоянии. Она подумала, не случилось ли чего-нибудь с Антоном Кузьмичом, но из такта не стала расспрашивать гостя. Кирилл отказался от чая и объяснил, что пришёл по делу.

В комнате Зоси Шикович на мгновение отвлёкся от тревожных мыслей, увидев заснеженный город, покрытые инеем тополя и реку с рыбаками на льду. Затем он разложил фотографии и показал ей первый снимок — митинг 1946 года, посвящённый похоронам подпольщиков и партизан. На фотографии Гукан выступал с трибуны.

Зося долго всматривалась в снимок и заметно побледнела, но затем сказала, что никого не узнаёт. На следующих фотографиях она также отрицательно качала головой. Когда Шикович резко перешёл на «ты» и показал крупный портрет Гукана, Зося испугалась и отступила. Она призналась, что могла ошибиться, поскольку прошло много лет.

Кирилл прямо спросил, был ли Гукан Саженем. Зося не ответила, а спросила, кто этот человек. Услышав фамилию Гукана, она поняла, кого когда-то они с отцом укрывали. Зося не испытала ярости, но захотела навсегда забыть имя Саженя-Гукана и попросила Шиковича не продолжать расследование, опасаясь за него.

Шикович уверил её, что прежние времена прошли и Гукану уже нечего бояться. Он считал, что нельзя позволять человеку сохранять позу героя, если тот запятнал честных борцов. Покинув Зосю, Кирилл сначала хотел ворваться к Гукану и устроить публичный скандал, но затем решил действовать спокойно и рассудительно. Он понял, что важнее наказания Гукана будет торжество правды, которая всё равно выйдет наружу, и направился не в горисполком, а в городской комитет партии.

Персонажи

Кирилл Васильевич Шикович — мужчина среднего или пожилого возраста, журналист и автор очерка о подполье; настойчивый, эмоциональный, честолюбивый, стремящийся восстановить историческую правду, но способный отказаться от мести и действовать рассудительно.

Семён Парфенович Гукан (Сажень) — мужчина зрелого или пожилого возраста, председатель горисполкома и бывший участник подполья; в прошлом скрывался под прозвищем Сажень, а затем, по свидетельству посетителя, поставил под сомнение честность спасавших его людей.

Зося Савич — женщина зрелого возраста, бывшая участница событий подполья и человек, ухаживавший за Гуканом; осторожная, травмированная прошлым, испуганная возможными последствиями разоблачения.

👴

неизвестный бывший товарищ Гукана — пожилой мужчина, бывший участник подполья и свидетель прошлого Гукана; обветренный, с седыми висками, чёрными бровями и колючим взглядом, злопамятный, язвительный и одержимый местью.

📷

Пётр Черноус — мужчина зрелого возраста, городской фотокорреспондент; на работе флегматичный, в быту весёлый и энергичный, быстро помогает Шиковичу найти архивные фотографии Гукана.

Цитаты

— Не знаешь? — с явной издевкой переспросил человек.— Не знаешь, что это уважаемый Семён Парфенович Гукан?.. — Гукан?! «Гукан! Гукан!» — загудело, застучало, зашумело у Шиковича в голове

Истина, как бы глубоко ее ни закопать, в каких омутах ни топить, в каких архивах ни прятать, все равно всплывет, вырвется на волю и явится людям в своей первозданной красе.

За основу пересказа взято отдельное издание романа в переводе А. и З. Островских (Минск: Беларусь, 1966). Иллюстрации созданы с помощью ИИ.

Читайте далее:

Сердце на ладони. Глава 33 →