Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 32
из цикла «Сердце на ладони»
После публикации очерка о подполье Кирилл Шикович ожидал большого количества откликов и сообщений от людей, знавших описанные события. Звонки действительно поступали, но друзья главным образом поздравляли его с удачным текстом, а читатели расспрашивали о Зосе Савич и просили передать ей добрые пожелания. Одновременно многие хотели узнать, где находятся другие участники подполья и свидетели прошлого.
Шикович понимал, что почти закончил повесть о подпольщиках, однако не мог поставить последнюю точку. Он перечитывал три номера газеты с очерком и надеялся, что публикация в центральной газете поможет отыскать оставшихся свидетелей. Редактор Живицкий болел и работал дома, поэтому Кирилл находился в его кабинете, ожидая нового известия.
В редакцию пришёл пожилой незнакомец. Он выглядел как пенсионер: его лицо было обветрено и покрыто глубокими морщинами, а взгляд казался колючим и насмешливым. Посетитель без приветствия спросил Шиковича, почему тот назвал в очерке Сажня, но не раскрыл его настоящего имени.
Незнакомец обвинял журналиста в трусости и стремлении искусственно сохранить тайну. Он заявил, что сам когда-то пытался сообщить правду о Сажне, но не смог доказать свои слова и из-за этого подвергся преследованию. По его словам, именно Сажень помог отправить его в отдалённые края.
Шикович сначала раздражённо отвечал посетителю, поскольку тот говорил со злобой и явно стремился отомстить своему бывшему товарищу. Затем незнакомец назвал Сажнем председателя горисполкома Семёна Парфеновича Гукана. Это имя мгновенно связалось в памяти Кирилла с давними сведениями: ещё на рабфаке Гукана прозвали Сажнем, а во время войны он хотел получить паспорт на эту фамилию.
Шикович не смог вспомнить фамилию посетителя, хотя тот утверждал, что журналист писал о нём со слов Гукана. Кирилл понял, что получил важное свидетельство, однако не захотел вступать в союз с человеком, движимым прежде всего местью. Незнакомец поблагодарил его за очерк и ушёл, намекнув, что теперь другие продолжат начатое дело.
Оставшись один, Шикович был потрясён. Он не мог понять, как Гукан, считавшийся честным участником борьбы с врагом и защитником гуманистических идеалов, мог поставить под сомнение честность Зоси, её отца и других людей, которые укрывали и спасали его. Кирилл размышлял, объяснялось ли это подозрительностью или нравственной подлостью.
Чтобы проверить сведения, Шикович отправился к фотографу Петру Черноусу. Он попросил пересмотреть архив и найти снимки Гукана за период от 1945 года до настоящего времени. Черноус согласился быстро собрать фотографии, а Кирилл пообещал ему за помощь две бутылки коньяка.
Затем Шикович пришёл к Зосе среди дня. Она удивилась его неожиданному визиту и подумала, что с Антоном Кузьмичом могло случиться несчастье. Кирилл отказался от чая и объяснил, что пришёл по делу. В комнате его на короткое время поразили зимний свет, заснеженные тополя и река, но напряжённые мысли быстро вернули его к расследованию.
Кирилл показал Зосе папку с фотографиями разных лет. На первом снимке, сделанном в 1946 году на похоронах подпольщиков и партизан, Гукан выступал на трибуне. Зося внимательно посмотрела на фотографию, и Шикович заметил, как изменилось её лицо. Однако она отрицала, что узнаёт кого-либо, и так же отреагировала на следующие снимки.
Когда Кирилл показал крупный портрет Гукана и прямо спросил, не является ли он Сажнем, Зося испугалась и отступила. Она спросила, кто этот человек, а после ответа Шиковича болезненно поняла, кого они с отцом когда-то укрывали. Зося не почувствовала желания мстить, но захотела навсегда забыть имя Сажня-Гукана и попросила Кирилла не продолжать.
Шикович уверял её, что бояться больше не нужно, и говорил, что Гукан должен отвечать за свои поступки. Выйдя от Зоси, Кирилл сначала собирался немедленно ворваться к председателю горисполкома и публично обвинить его, но по дороге успокоился. Он решил действовать рассудительно, чтобы скандал не заслонил правду. Не дойдя до горисполкома, Шикович повернул в горком партии, намереваясь довести разоблачение Гукана до конца.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
— Что же это ты, друг ситный, сказал «а» и не говоришь «б»? Не хватило духу? Иль замяли? ... Почему не раскрыл, кто такой Сажень? Струсил? Ну, конечно, где тебе!
Правда, как бы глубоко ее ни закопать, в каких омутах ни топить, в каких архивах ни прятать, все равно всплывет, вырвется на волю и явится людям в своей первородной красе.
— А если я ошибаюсь? — тихо-тихо спросила она. — Прошло столько лет! — Это — Сажень? — перешел Шикович в стремительное наступление.