Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 31
из цикла «Сердце на ладони»
Краткое содержание главы[ред.]
Маша собиралась в кино вместе с Тарасом, но выяснилось, что билетов было только два. Она удивилась, почему Тарас не взял билет для Зоси. Зося, сидевшая дома и собиравшая разноцветные лоскутки, уверила Машу, что не хочет мешать молодым людям. По взглядам Тараса она поняла, что ему необходимо побыть с Машей наедине.
Понимание чужого счастья вызвало в Зосе неожиданную зависть. Она давно не испытывала этого чувства и испугалась его, считая, что не имеет права завидовать молодым и счастливым. Зося особенно дорожила Тарасом, потому что когда-то в ссылке представляла, как могла бы измениться её судьба, если бы ей удалось найти и приютить мальчика, который стал бы ей братом.
Маша дружески подшучивала над Тарасом, называя его тугодумом и медведем. Когда разговор коснулся её матери, Маша внезапно расчувствовалась, стёрла помаду, обняла и поцеловала Зосю, попросив не скучать без них. После этого Маша и Тарас отправились в кино.
В фойе они столкнулись со Славиком и Ниной. Славик намеренно выбрал отдалённый кинотеатр, чтобы не встретить знакомых, но теперь был потрясён встречей с Машей. Он давно думал о ней и пытался убедить себя, что её исключительная красота существует только в его воображении, однако при новой встрече Маша показалась ему ещё прекраснее.
Славик ревновал Машу к Тарасу и едва сдерживал отчаяние. Он сохранил внешнюю развязность, пригласил всех в буфет и стал щедро угощать их мороженым, конфетами и шампанским. Хотя Славик обращался ко всем, на самом деле он видел только Машу: все его шутки и слова были предназначены ей.
Тарас хмуро молчал, а Нина постепенно поняла, что Славик не любит её. Она осознала, что ошибочно приняла его внимание за любовь, и почувствовала себя обманутой и униженной. Нина отодвинулась к Тарасу и старалась не показывать боли, хотя ей хотелось плакать и обвинять себя за доверчивость.
Славик продолжал открыто ухаживать за Машей, сравнивал её с марсианками и говорил, что раньше она была разборчивее в людях. Тарас просил его говорить тише, но Славик не скрывал увлечения. Нина подумала, что в её деревне Тарас давно ответил бы ему ударом, однако понимала, что Тарас не станет так поступать.
После сеанса Маша и Тарас вышли первыми. Славик хотел догнать их, расталкивал людей, а затем вспомнил о Нине и дождался её у двери. На пустынной улице они почти не разговаривали. На пешеходном мосту Нина посмотрела на уходящий поезд и сказала Славику, что теперь всё поняла: он любит Машу.
Признание Нины принесло Славику огромное облегчение. Он без колебаний подтвердил, что любит рыжую Машу, а затем несколько раз громко прокричал о своей любви над железнодорожными путями. Нина закрыла уши и убежала, а Славик остался на мосту, медленно идя по мокрым перилам и счастливо улыбаясь.
Вернувшись домой, Маша рассказала Зосе, что Тарас сделал ей предложение. Он хотел пойти в загс уже на следующий день, но Маша попросила дать ей время до Нового года. Она считала Тараса правильным, серьёзным и, вероятно, способным стать идеальным мужем, однако сомневалась, любит ли его настолько, насколько он заслуживает.
Маша призналась, что с легкомысленным Славиком, возможно, согласилась бы сразу, не раздумывая, хотя понимала, что муж из него получился бы плохой. Зося выслушала её и поняла, что тревожилась не напрасно: она боялась, что Тарас отнимет у неё Машу и оставит её одну.
Зося думала о возвращении к работе. Шикович предложил ей должность библиотекаря в редакции, но сначала она опасалась, что ей хотят устроить тихое и обособленное место. Затем Зося привыкла к этой мысли и стала ждать работу с радостью, надеясь помогать журналистам и приносить людям пользу, как статья Шиковича помогла ей самой.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Зося поняла. Но тут же где-то в самом дальнем уголке сердца шевельнулась зависть. И это чувство она позабыла — не испытывала его уже много лет. А потому испуганно прогнала прочь
Нинка, которую сперва Славины шутки смешили, притихла, замкнулась, отодвинулась от Славика к Тарасу. Пожалела бригадира: переживает! Себя не жалела.
— Теперь мне все понятно. Видела... Ты любишь ее, эту рыжую. Довольно врать. Ты любишь ее! У Славки будто стопудовый камень свалился с души, полетел вниз, под мост
— Да, я люблю ее, эту рыжую. Потом повторил громче: — Я люблю ее! И закричал во всю силу легких: — Я-а лю-у-блю-у е-ео! Слы-ы-шишь?!