Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 29
из цикла «Сердце на ладони»
Кирилл Шикович продолжал писать документальную повесть о подполье, но не мог завершить её из-за неясностей вокруг группы инфекционной больницы и дела доктора Савича. Хотя он уже собрал множество свидетельств, окружающие всё ещё сомневались в Зосе и Суходоле, считая их показания недостаточными. Шикович искал недостающее доказательство в архивах и надеялся опубликовать статью, чтобы привлечь новых свидетелей.
Кирилл ошибочно полагал, что расследованием по-настоящему занят только он и Ярош. На самом деле сведения собирали разные люди, и его настойчивые поиски лишь ускорили общую работу. В ноябре Шиковича вызвал майор Сербановский, с которым он давно не виделся. Бывший капитан сильно похудел, но встретил его бодро и дружелюбно.
Сербановский сообщил, что обнаружил новый материал, и приказал привести арестованного Дымаря. Шикович сначала ожидал увидеть опасного громилу, но перед ним появился сухопарый седой старик с внешностью безобидного портного. Дымарь назвался портным и признался, что во время войны выполнял отдельные задания полиции, хотя отрицал службу в СД.
Шикович узнал в нём человека, который следил за Ярошем и Кузьмой Клещом. Дымарь пытался представить себя почти порядочным человеком: утверждал, что не выдал Клеща, потому что тот ему понравился, и даже гордился этим. Однако допрос показал, что он был провокатором, передававшим сведения оккупантам. Он признал, что получил задание от Швагерова и наблюдал за людьми, подозреваемыми в связи с подпольем.
Сербановский предъявил Дымарю старую записку о Савиче. Арестованный вынужден был признать, что написал её, хотя долго отрицал это. Он рассказал, что, разговаривая с Савичем во время примерок, намеренно проверял его отношение к оккупантам и партизанам. Услышав от доктора критические слова о партизанах, Дымарь решил, что Савич скрывает свою настоящую позицию, и донёс на него.
Кирилл не выдержал лицемерия предателя, который одновременно восхвалял Савича как золотого человека и оправдывал собственный донос жаждой денег и положения. Шикович оскорбил Дымаря, но Сербановский остановил его и напомнил, что допрос должен оставаться профессиональным. Майор также рассказал, как Дымарь уничтожил прежние документы, инсценировал эпилептический припадок и получил новый паспорт на имя Сергея Березовского.
В кабинет привели бывшего полицейского следователя Швагерова, уже отбывшего наказание за военные преступления. Он подтвердил, что Лотке был на самом деле Гансом Крафтом, агентом СД и шпионом. Швагеров признал, что полиция подозревала Савича в связях с партизанами, но не решалась действовать без доказательств. После записки Дымаря дело передали гестапо.
Швагеров объяснил, что во время операции против Савича оккупанты узнали о присутствии в его доме представителя партизанского штаба. В саду по машинам гестапо стреляли, были убиты и ранены немецкие солдаты, а сам Савич погиб. Официально объявили, будто доктора убили партизаны, чтобы скрыть его сопротивление и деморализовать подпольщиков. Врач Вакулова пыталась отнять автомат у конвоира и была застрелена.
Швагеров осторожно отвечал на вопросы, стараясь не усугубить собственную вину, но Сербановский и Шикович сопоставляли его показания с другими источниками. Допрос позволил уточнить обстоятельства гибели Савича, структуру полицейского и шпионского аппарата, а также методы провокаций. После ухода Дымаря и Швагерова майор сказал, что теперь статья Шиковича может быть опубликована.
Сербановский считал доказанным, что Савич был участником сопротивления, и разрешил использовать записку и протокол допроса. Шикович поблагодарил его, а майор скромно ответил, что это лишь служба. Затем он предложил вместе пойти к Зосе и сообщить ей добрую новость. Кирилл рассказал Ярошу результаты допроса, и тот стал рассуждать о психологии предательства.
Предложение навестить Зосю привело Яроша в замешательство: он обещал жене Галине никогда больше с ней не встречаться. Галина добилась этой клятвы после ссоры, чтобы сохранить семью и не травмировать детей. Ярош понимал, что обещание унижает его и продиктовано сплетнями, но не хотел нарушать слово и не мог решиться на открытый конфликт с женой.
Шикович сердито упрекнул друга в слабости, однако затем понял, что его насмешки причиняют Ярошу боль. Ярош всё же пошёл вместе с ним. По дороге друзья обсуждали распоряжение снести их дачу: Кирилл подозревал, что за бюрократическим решением стоит Гукан, стремящийся отвлечь их и обвинить в частнособственнических настроениях. Разговор о даче временно скрыл внутреннее напряжение Яроша.
У дома Зоси Ярош признался, что боится встречи и возможных новых сплетен. Маша нехотя открыла дверь, а Зося радушно пригласила гостей на чай. В комнате они увидели Тараса, который, вероятно, пришёл к Зосе с серьёзными намерениями. Ярош смутился и почувствовал себя виноватым: ему было неприятно, что визит к Зосе приходится превращать в тайну и скрывать от Галины. На этом эпизод завершился его переживанием унижения и внутреннего разлада.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Ведь там никто никому не верил, все друг от друга таились, как бы перехитрить, вырваться вперед. Однако побоялся я сам… Большая ответственность. Куда мне!
Если объявить, что шестидесятилетний доктор, руководитель отдела городской управы, вел активную борьбу, как бы это подняло дух подпольщиков и всех патриотов!