Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 28
из цикла «Сердце на ладони»
На Станкостроительном заводе состоялся митинг по поводу решений XXII съезда партии и выноса тела Сталина из Мавзолея. Горком поручил присутствовать на нём председателю Семёну Парфёновичу Гукану. Во дворе собрались рабочие и инженеры, а напротив ворот всё ещё стоял золочёный памятник Сталину.
Гукан считал себя искренним сторонником разоблачения культа личности и восстановления ленинских норм. Однако выступление Тараса Гончарова, приёмного сына Яроша, неожиданно изменило его состояние. Гончаров предложил снести заводской памятник и убрать другой монумент с Парковой площади. Толпа единодушно поддержала это предложение, и Гукан болезненно понял, что не готов выступить против происходящего.
После митинга он отказался от машины и пошёл пешком по городу, который много лет строился под его руководством. Раньше это давало ему уверенность хозяина, но теперь он впервые почувствовал себя чужим и лишним. Гукан не мог понять, почему решения партии, которым он формально полностью подчинялся, вызвали в нём не радость, а тревогу и растерянность.
Он вспомнил Шиковича и Яроша, которым, как ему казалось, легче жить: они ясно понимали себя и происходящее. Сам Гукан увидел себя маленьким, рядовым человеком и мысленно отверг подозрение Тарасова, будто он готов объявлять несогласных провокаторами. По дороге он отказал женщине, просившей зайти к ней домой, хотя прежде часто поддерживал горожан.
Дома Гукан надеялся поговорить с женой Ольгой Романовной, но её одобрение разоблачения культа лишь раздражило его. Он резко ответил ей, затем смягчился и объяснил вспышку усталостью и болью в сердце. Ольга посоветовала принять валидол и отдохнуть.
Гукан не смог успокоиться: он ходил по комнатам, читал газеты и возвращался мыслями к памятникам. Он вспомнил, как при его председательстве был торжественно открыт монумент, а речь для него помог написать Шикович. Теперь Гукан видел, что прежний порядок рушится, и, когда сердце снова резко кольнуло, прижал руку к груди, словно пытаясь удержать собственную тревогу.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Но волна, нет, вал, девятый вал рукоплесканий тысячной толпы разбил его мысли и еще что-то разбил, сломал в нем самом. Когда Гончарова поддержали все, кто выступал после него, молодые и старые, рабочие и инженеры
И вдруг сейчас, понял, что никакой он здесь не хозяин… Это сознание словно придавило его. Впервые он не радовался решениям партии, а ведь он же всегда считал себя верным ее сыном. Что же произошло, Семен Парфенович?
Легко им живется. Если что и неясно, непонятно, то в других, а в себе все у них ясно и все просто. А вот он, Семен Гукан, в самом себе не может разобраться. Кто он и что, маленький человек, рядовой работник?
Гукан с возмущением отверг бы даже намек, что он не согласен с этими решениями. Нет, он согласен. Но все-таки, казалось ему, что-то делалось не так. Вот хоть бы памятниками…
— Как тебе, Оля, все это нравится?
— Что?
— Ну, с культом…
— А что? Правильно! Не так надо служить народу, чтобы быть рядом с Лениным, — не поднимая головы, ответила жена.