Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 23
из цикла «Сердце на ладони»
Кирилл Шикович оставался один на даче в дождливый осенний день и рассчитывал спокойно работать над книгой о подполье. Он писал о первых организаторах борьбы, но пока обходил историю группы инфекционной больницы, связанную с доктором Савичем: её существование ещё не было признано, а документальных доказательств не хватало.
Несмотря на одиночество и тишину, Шикович не смог сосредоточиться. Его мысли перескакивали с работы на партийное собрание, где Рагойша снова поставил под сомнение его идейные позиции и добивался, чтобы не печатались две статьи о колхозе в Загалье и его председателе Граке. Кирилл решил бороться за публикацию через обком и ЦК.
Вспомнил он и Гукана, чью старую книгу издательство хотело переиздать с поправками. Шикович отказался редактировать произведение, считая его заражённым культом личности и требующим полной переработки. Гукан пригласил его поговорить, но Кирилл не пришёл. Теперь он думал о необходимости объективно разобраться в прошлом Гукана, хотя испытывал к нему неприязнь из-за письма Тарасова и истории с квартирой для Зои.
Шиковича тревожили также отношения молодых людей вокруг его семьи. Он узнал, что Ира влюблена в Тараса, но Тарас увлёкся Машей, и считал такой выбор правильным. Попытки заставить себя работать закончились самоуничижением, прогулкой под дождём и голодом. В итоге Кирилл сел в машину и решил поехать к Зосе, чтобы расспросить её об отце.
По дороге он встретил Антона Яроша, который должен был находиться в отдалённом районе. Врач был потрясён: во время срочной операции у него на столе умерли два брата, девятилетний Миша и семилетний Дима, тяжело раненные взрывом мины. Ярош винил неповоротливых чиновников, задержавших вылет, и мучился сознанием, что в своей клинике мог бы спасти детей.
Друзья приехали к Зосе и договорились не рассказывать ей о трагедии. Маша, жившая у Зоси, испугалась вида Яроша. Вспомнился недавний разговор, когда он строго упрекнул её за то, что из-за неё соперничали Тарас и Ира, и попросил не устраивать подобных экспериментов с его сыновьями. Шикович успокоил Машу, поручив ей купить кофе и коньяк.
После короткого разговора о здоровье Зоси Шикович показал ей материалы о докторе Савиче и спросил, как тот погиб. Зося предположила, что отец застрелился, но затем начала вспоминать события оккупации. Она знала, что отец честно лечил людей и тайно помогал подпольщикам, однако он оберегал её и не посвящал в опасные дела.
Накануне Первого мая 1943 года Савич тайно укрыл в доме подпольщика по прозвищу Сажень — высокого бородатого партийного руководителя. Немецкий врач Грот, живший в доме, не подозревал о тайнике. Савич поручил дочери подготовить место для беглеца. Зося впервые почувствовала себя настоящей участницей общего дела и увидела в отце мужественного руководителя, хотя прежде считала его слишком мягким интеллигентом.
Сажень несколько дней скрывался у Савичей, общался с доктором, шофёром Васей и Зосей, ожидая надёжного документа и возможности выйти из города. Девушка готовила ему еду, наблюдала за его сдержанностью и постепенно поняла, что партийная дисциплина и готовность к борьбе для него важнее внешней вежливости. На Первомай он пожелал ей дожить до победы и пройти вместе под знаменами по городу.
Когда подпольщиков начали арестовывать, возле дома Савичей появился тайный агент, а документы на улицах стали проверять. Савич организовал побег Сажени. Зося вывела его через соседние сады, используя историю с кроликом Грота как прикрытие. На Климовской их встретил Вася и передал Саженя охранявшим его подпольщикам. Перед расставанием Сажень лишь пожал Зосе руку и сказал, что после войны они встретятся.
Савич отправил дочь ночевать к Тищенкам, чтобы спасти её от расправы. Наутро бургомистерша сообщила Зосе, что партизаны якобы убили её отца. На похоронах она увидела, как городские рабочие подозрительно и враждебно смотрят на покойного. Гестаповцы и местные пособники устроили публичную комедию, пытаясь представить Савича жертвой партизан и использовать его смерть для пропаганды.
Зосю удерживали у Тищенков, затем в немецком отеле и в гестапо, требуя подписать обвинение против партизан. На допросах её избивали и пытались заставить раскрыть подпольную сеть. Один офицер прямо заявил, что Савич был связан с партизанами и что в его доме скрывался комиссар. Зося не выдала отца и Саженя, после чего провела годы в тюрьмах и лагерях, включая Майданек. Рассказ завершился, когда измученная Зося поспешила закончить воспоминания, а Маша подала кофе.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
«Надо сходить, — решил он, стоя у застекленной двери... — Нет, сперва надо расспросить Зосю. Чертов Ярош! Как он оберегает ее!»
«Ох, попадет мне от мамы!» — Ярош закрыл ладонями глаза, покачал головой, повторил: «Ох, попадет мне от мамы!» Ужасно, Кирилл! Никогда еще я не был так бессилен перед смертью.