Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 21
из цикла «Сердце на ладони»
Ярош и Шикович стояли у окна новой пустой комнаты и любовались видом на реку, луга, поля и леса. Они обсуждали недавнюю борьбу в исполкоме, где Кушнер выдержал главный бой, добиваясь решения в пользу Зоси. Шикович возмущался Гуканом, который упорно считал Савича врагом и не желал разбираться в новых фактах.
Особенно Кирилла Васильевича раздражало отношение Гукана к Зосе. Для него дело было не только в том, что женщине не хотели дать квартиру, а в безразличии и несправедливости по отношению к человеку. Маша сначала не вполне понимала такое возмущение, поскольку знала, что квартирные вопросы редко решаются быстро, но постепенно осознала истинную причину негодования Шиковича.
Маша сама вызвалась помочь обустроить Зосину квартиру. Ей понравились просторная комната и небольшая удобная кухня, хотя мужчины заметили, что потолок слишком низкий. Маша радовалась виду из окна и переживала из-за следов, которые оставляли её каблуки на свежей краске.
Затем Маша, Ярош и Шикович целый день ездили по мебельным магазинам. Маша оказалась очень разборчивой: громоздкая и непривлекательная мебель ей не нравилась. Шикович спорил с директорами, требуя, чтобы торговля ориентировалась на реальные потребности покупателей, а не только на выполнение плана.
Молодой продавец посоветовал обратиться к Грабарю из «Гормебельторга», у которого на складе могла найтись подходящая мебель. Шикович, не любивший официальных и неофициальных торговых обходных путей, всё же решил воспользоваться возможностью и пошутил, что заодно получит материал для фельетона.
Грабарь сначала не обратил внимания на посетителей, но сразу изменил отношение, услышав имя знаменитого хирурга Яроша. Шикович выдумал историю о том, что сын Яроша, руководитель бригады коммунистического труда, получил квартиру, а отец хочет обставить её современной мебелью. Ярош был ошеломлён этой выдумкой, но сдержал смех.
Грабарь принял посетителей за родственников Яроша и даже решил, что Маша — его невестка. На складе они нашли подходящий латышский гарнитур: диван-кровать, низкий стол, книжную полку и удобные стулья. Грабарь разрешил забрать мебель, предназначенную для выставки-продажи, и обещал доставить её через час.
Тем временем Зося собиралась покинуть больницу, но испытывала сильный и необъяснимый страх. Несмотря на выздоровление, новую квартиру, встречу с хорошими людьми и появление друзей, она боялась будущего и не представляла, как сможет жить иначе после всего пережитого.
Зося вспоминала разговор с Ярошем до операции. Она не хотела возвращаться в ненавистное ателье и мечтала заниматься полезным делом. Ей хотелось спасать людей, как Ярош, но она понимала, что в тридцать шесть лет у неё нет необходимых знаний, здоровья и средств для медицинского образования. Она также думала, что душевные страдания порой страшнее физических, однако не знала профессии, которая помогала бы избавлять людей от них.
Врачи, сёстры, санитарки и больные проводили Зосю. Маша увела её к машине, где ждал Ярош. Увидев в нём не только знаменитого хирурга, но и прежнего смелого Виктора, который когда-то помог ей, Зося перестала бояться. Ярош поздравил её с выпиской и повёз в город, а новизна улиц и ощущение возвращающейся жизни наполнили её радостью.
У дома их встретил Шикович. Он тепло поздравил Зосю, пошутил о возвращённых водительских правах и повёл её к квартире. На втором этаже Кирилл торжественно вручил ей ключ, но дрожащая рука Зоси долго не могла попасть в замочную скважину.
Увидев новую мебель, цветы и фрукты, Зося была ослеплена неожиданным счастьем и позвала Яроша. Когда он смущённо сказал, что всё это теперь принадлежит ей, женщина бросилась к нему, прижалась лицом к его груди и зарыдала. Ярош растерялся, а Шикович жестом остановил Машу, решив не мешать этому порыву благодарности и освобождения от пережитого.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
И только в последних его словах нашла разгадку. Главное не квартира, главное — отношение к человеку.
Нет, ей хотелось сразу делать что-то полезное, нужное! Иногда она думала о том, что страдания физические — не самые страшные. Если бы научиться избавлять людей от страданий более тяжелых — душевных!
Вдруг она шагнула вперед и, как слепая, выставив перед собой руки, подошла к Ярошу. Маленькая, тоненькая, как девочка, ... порывисто прижалась лицом к его широкой груди и… зарыдала.