Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 20
из цикла «Сердце на ладони»
Председатель горисполкома Семён Парфенович Гукан встревожился, узнав о визите депутатов Яроша и Шиковича. Сначала он хотел отказаться от встречи, но понял, что это было бы неприлично, и пригласил их в кабинет. Он оставил при себе заместителя Кушнера, пытаясь заранее понять цель неожиданного визита.
Ярош и Шикович попросили помочь женщине, нуждающейся в отдельной однокомнатной квартире. Софья Степановна Савич находилась в больнице после тяжёлой операции на сердце, жила в съёмном углу и не имела родственников. Врачи собирались выписать её примерно через десять дней, однако для дальнейшего лечения ей требовались нормальные жилищные условия.
Когда Шикович назвал фамилию женщины, Гукан резко изменился: он понял, что речь идёт о дочери Савича, чья вина в прежних политических событиях считалась доказанной властями. Председатель попытался скрыть замешательство и перевести разговор в бюрократическую плоскость, пообещав лишь рассмотреть возможность поставить её на очередь.
Шикович возразил, что Савич могла бы вернуться в собственный дом, поскольку судебного решения о конфискации имущества не существовало. Гукан возмутился: в доме разместили ясли, его перестроили и расширили за счёт городских средств. Он заявил, что возвращение здания дочери означало бы выселение сотни детей.
Шикович напомнил, что вина Савича не доказана, и обвинил Гукана в демагогии и предвзятом отношении. Гукан, в свою очередь, обвинил журналиста в стремлении любой ценой подтвердить собственную версию подпольной истории и защитить женщину, связанную с осуждённым Савичем.
Ярош удерживал Шиковича от открытой ссоры, поскольку хотел добиться для Софьи комнаты. Неожиданно Кушнер поддержал депутатов: он предложил получить квартиру в новом доме на Элеваторной, заранее договорившись с речниками и оформив гарантийное письмо. По его мнению, вопрос можно было вынести на исполком и решить законно.
Практичное предложение Кушнера успокоило присутствующих и лишило Гукана прежних возражений. Однако председатель снова сорвался, когда его заместитель высунулся в окно и сорвал зелёный колючий каштан: Гукан раздражённо приказал не обдирать дерево, обнаружив в мелочи ту же властную нервозность, что проявилась во всём разговоре.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
— Женщина в больнице. После тяжелой операции…
— На сердце, — подсказал Шикович, разглядывая на этот раз руки Гукана, в которых тот вертел толстый зеленый карандаш.
— Еще одна операция на сердце?
— Тогда она займет свой дом. Судебного решения о конфискации имущества нет. Дом принадлежит ей, — сказал Шикович, глядя на этот раз не на Гукана, а на Яроша.
— Ясли?
— Не будь бюрократом! — почти угрожающе сказал Шикович.
Гукана оскорбили не столько слова, сколько тон: как «писака этот» разговаривает с ним!
— Дней через десять Савич можно выписать…
— Ровно через неделю речники сдают дом на Элеваторной. Напишем гарантийное письмо, они дадут, а мы им возместим. Такой случай!
— Ну, знаешь, я не могу идти на подобные шахер-махеры.