Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 16
из цикла «Сердце на ладони»
Журналист Кирилл Шикович ехал в отдалённый колхоз Загалье вместе с председателем Граком и двумя колхозницами. Водитель мчался по разбитой лесной дороге, не обращая внимания на корни, ямы и старые гати, а Грак спокойно спал в кабине. Шиковича и девушек бросало в кузове, однако непосредственность молодых колхозниц сначала забавляла журналиста, хотя вскоре тряска стала для него болезненной.
На ровной дороге через осушенное болото поездка стала тише, и Шикович начал внимательно присматриваться к председателю. Грак выглядел человеком из послевоенного прошлого: он был небрит, одет в старую гимнастёрку, галифе и потёртые сапоги, а при нём была туго набитая кирзовая сумка. Такой внешний вид убеждал Шиковича, что районное начальство не случайно отговаривало его от поездки в Загалье.
В районном центре Шикович встретил старого знакомого Бориса Березовского, секретаря райкома. Березовский предупреждал, что Загалье находится далеко, а его колхоз считается слабым. Он опасался, что журналист напишет разоблачительный очерк, после которого районное руководство вызовут на разбор. Шикович упрекнул его в нежелании показывать журналисту неблагополучное хозяйство и в показухе, напомнив о прежних преувеличенных отчётах по урожаю.
Не дожидаясь Березовского, Шикович снова встретил Грака возле зернового склада и представился лектором. Председатель согласился взять его с собой, решив, что перед ним не ревизор, а безобидный приезжий. По дороге через леса и болота они добрались до Загалья — села, почти не затронутого современными изменениями.
В Загалье сохранились старые приземистые хаты, соломенные крыши, бывшие после коллективизации хозяйственные постройки и традиционная одежда пожилых женщин. Село напоминало этнографический уголок. Грак сначала оставил Шиковича возле своего дома, но после телефонного звонка Березовского встретил его уже любезно и объявил жителям, что известный писатель будет читать лекцию.
В конторе Шикович познакомился с молодым посыльным Тришкой и бухгалтером Катериной. Грак пытался выяснить, не собирается ли гость писать о местной знахарке Клавдии Суходол. Председатель называл её баптисткой, шаманкой и дармоедкой, а также обвинял в незаконном лечении и наживе. Катерина возражала: Клавдия лечила травами и когда-то помогла ей самой.
Шикович искал Клавдию не для фельетона. Разыскивая бывшую сестру инфекционной больницы, он хотел расспросить её о докторе Степане Андреевиче Савиче, которого собирался представить в документальной повести как советского человека и участника сопротивления во время немецкой оккупации. Внешне суровая Клавдия встретила журналиста настороженно и сразу стала защищаться от обвинений в знахарстве.
Клавдия показала Шиковичу книгу о лекарственных растениях, изданную медицинским институтом, и рассказала, что пятнадцать лет работала медицинской сестрой. Она признала, что берёт деньги за лечение, поскольку после вмешательства председателя у неё почти не осталось земли. Когда Шикович объяснил истинную цель визита и назвал Савича, женщина резко изменилась: её недоверие сменилось волнением.
Клавдия узнала, что дочь Савича Зося жива и находится в городе. Эта новость глубоко потрясла её: она обрадовалась, засуетилась по хате и стала расспрашивать о Зосе. После этого Клавдия пригласила Шиковича в дом. В чистой, наполненной запахом сухих трав хате он увидел свидетельства её аккуратной жизни, религиозные и семейные вещи, а также почувствовал, что за её суровостью скрываются память, боль и преданность прошлому.
Вечером Шикович выступил в клубе, устроенном в бывшей церкви. Жители пришли поздно, после работы, но заполнили помещение и внимательно слушали двухчасовую лекцию. Когда председатель попытался завершить встречу, молодой слушатель спросил, над чем писатель работает. Шикович рассказал о документальной повести о подпольщиках и неожиданно назвал Клавдию бывшей подпольщицей.
После лекции Шикович ночевал у Филимона Демьяновича, отца Катерины. За ужином старик рассказал о погибших на войне сыновьях, о сыне, вернувшемся из плена, и о другом сыне, уехавшем на Донбасс. Он критиковал председателя Грака за отсутствие перспективы и спорил с Фёдором, считая, что при такой организации труда коммунизма не построить.
Катерина поддержала отца и объяснила, что колхоз за годы остановился в развитии: прежние успехи сменились застоем, а трудодень перестал быть действенной формой учёта. Она связывала надежды с мужем Леней, который уехал сдавать экзамены в институт. Ночью Шикович долго размышлял о встреченных людях, о противоречии между героическим прошлым и косной современностью и о том, писать ли ему прославляющий или разоблачительный текст. Утром он почувствовал связь нынешней поездки со своей молодостью, но, слушая деревенские звуки, уснул, так и не дождавшись звона молока о подойник.