Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 14

🤖

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он ещё не прошёл редакторскую проверку. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

Шамякин, Иван Петрович

Сердце на ладони. Глава 14

бел. Сэрца на далоні. 14 · 1964

Краткое содержание главы
из цикла «Сердце на ладони»

Оригинал читается за 11 минут

Для этого пересказа надо написать микропересказ в 190—200 знаков.

Краткое содержание главы

Кирилл Шикович изучал папку с материалами о Степане Савиче, умершем враче, чья биография стала предметом расследования. В папке находились фотография Савича и донесение неизвестной разведгруппы о предателях и националистах, служивших в оккупационной управе и полиции. Савич значился в списке девятым, предпоследним.

В донесении Тищенко обвиняли в расстрелах евреев и детей, Лучинского — в шпионаже, пытках и руководстве казнями, а редактора Хмару описывали особенно подробно. О Савиче было сказано лишь, что он заведовал отделом управы и «заражает людей инфекционными болезнями». Шикович понял, что это обвинение не подтверждалось фактами и, вероятно, возникло из произвольного вывода разведчиков.

Шикович сообщил капитану Сербановскому, что характеристика Савича выглядит сомнительной, но тот велел ему читать дальше. Исследователь заметил, что донесение было машинописной копией с несколькими номерами и шифрами. Синие крестики стояли против фамилий Лучинского и Хмары, а возле фамилии Савича имелась красная отметка, значение которой оставалось неясным.

Особенно смутило Шиковича заявление самого Савича немецкому фельдкоменданту Ютнеру, написанное в сентябре 1941 года. Савич просил принять его на службу и ссылался на личные обиды, связанные с революцией и советской властью: конфискацию имения первой жены, преследования второй жены и арест её брата.

В заявлении Савич подчёркивал своё происхождение из интеллигентной семьи, дворянство первой жены и собственную профессию врача. Он утверждал, что хочет служить «новой цивилизации и новой культуре», принесённой армией фюрера. Прочитав эти слова, Шикович выругался и почувствовал, будто мёртвый Савич обманул его.

Однако следователь не отказался от расследования. Он вспомнил подпольщиков Заслонова, Кузнецова и Яроша, которым также приходилось составлять ложные или компрометирующие биографии при выполнении заданий. Шикович решил, что личная обида Савича могла быть правдивой, но сама по себе ещё не доказывала его предательство.

Ярош и его дочь Зося считали Савича честным человеком, не героем, но и не врагом. Ярош опасался, что архивные поиски разрушат это убеждение. Шикович, напротив, считал, что обязан довести начатое дело до конца: Гукан уже назвал Савича изменником, но двумя фразами нельзя было окончательно установить истину.

В заявлении Савича Шикович обнаружил важную деталь. Немецкий комендант исправил многочисленные ошибки в его немецком тексте и поручил Тищенко охрану здоровья гражданского населения. Эта формулировка показалась Шиковичу циничной, поскольку внешне оправдывала назначение врача, сотрудничавшего с оккупантами.

Другой документ касался эпидемии брюшного тифа летом 1942 года. Постановление управы было составлено на плохом белорусском языке и подписано Тищенко и Савичем. Несмотря на это, содержание показывало, что его автор хорошо понимал санитарные меры и действительно заботился о здоровье горожан. Шикович заметил, что документ скорее оправдывает Савича, но Сербановский оставил его в деле.

Газетные вырезки тоже давали противоречивую картину. Савич присутствовал на собрании белорусской интеллигенции и на церемонии награждения прислужников нового порядка, но в списке награждённых его не было. После смерти националистические и немецкие газеты назвали его деятелем освободительного движения, тогда как партизанская газета сообщила, что подпольщики исполнили над изменником приговор народа.

Шикович потребовал найти официальный приговор, но Сербановский ответил, что подобные решения не всегда записывали. Шикович возразил, что обычно такие документы существовали, и заявил: Савич никем официально осуждён не был. Он решил искать живых людей, знавших врача и работавших с ним, а не ограничиваться архивной пылью.

Тогда Сербановский показал ему найденную в другом следственном деле записку Кравца к Фёдору Швагерову. В ней Кравец утверждал, что ограбление аптечного склада не обошлось без Савича, и предлагал за тысячу марок раскрыть эту тайну. Записка могла связать Савича с преступлением, поэтому оба следователя решили разобраться в её происхождении. Их взаимная откровенность завершилась рукопожатием и обещанием помогать друг другу.

Персонажи

Кирилл Васильевич Шикович — мужчина, лейтенант и исследователь дела Савича; внимательный, настойчивый и принципиальный, стремится проверить обвинения по фактам.

Степан Савич — около 60 лет, врач-инфекционист; бывший заведующий отделом оккупационной управы, посмертно обвинённый в сотрудничестве с врагом, но также представленный как специалист, заботившийся о здоровье населения.

🕵🏻‍♂️

Анатолий Борисович Сербановский — мужчина, капитан и опытный чекист; сдержанный, ироничный, внимательный к архивным деталям и готовый содействовать установлению правды.

Ярош — мужчина, участник подполья и знакомый Шиковича; гуманист, опасающийся пересмотра архивных материалов из-за возможной угрозы для Зоси.

✍️

Кравец — мужчина, автор тайной записки на русском языке; вымогатель, предлагавший Фёдору Швагерову сведения о Савиче в обмен на тысячу марок.

Цитаты

«Господин фельдкомендант!

Своей профессией и общественной деятельностью я желаю послужить упрочению в моем родном городе новой цивилизации и новой культуры, которую принесла великая армия фюрера.

Степан Савич. Врач».

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 218 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

«Охрану здоровья»! Какой цинизм!» — подумал Шикович, еще раз перечитывая заявление.

Следующий документ — постановление управы в связи с эпидемией брюшного тифа, вспыхнувшей в городе летом сорок второго года.

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 208 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

За основу пересказа взято отдельное издание романа в переводе А. и З. Островских (Минск: Беларусь, 1966). Иллюстрации созданы с помощью ИИ.

Читайте далее:

Сердце на ладони. Глава 15 →