Сердце на ладони (Шамякин)/Глава 14
из цикла «Сердце на ладони»
Шикович вместе с капитаном Сербановским изучал папку с документами о Степане Савиче. В ней находились фотография врача и донесение подпольной разведгруппы о предателях и националистах, служивших в оккупационной управе и полиции.
В списке первым значился бургомистр Тищенко, вторым — начальник полиции Лучинский, а Савич был девятым, предпоследним. Против других обвиняемых приводились конкретные сведения о расстрелах, пытках и сотрудничестве с немцами.
О Савиче сообщалось лишь, что он заведовал отделом управы и «заражал людей инфекционными болезнями». Шикович понял, что это обвинение не подтверждалось фактами и, вероятно, было домыслом разведчиков, сделанным из-за самой службы врача у оккупантов.
Сербановский не стал обсуждать сомнения следователя и предложил читать дальше. Шикович заметил, что донесение было копией, имело несколько номеров и шифровальных литер, а фамилии Лучинского и Хмары были отмечены крестиками, тогда как перед фамилией Савича стояла красная отметка.
Затем исследователь прочитал заявление Савича немецкому фельдкоменданту Ютнеру, написанное в сентябре 1941 года. Врач просил принять его на службу и ссылался на семейные обиды, связанные с революцией, репрессиями против близких и предполагаемым преследованием его второй жены.
Заявление завершалось демонстративной клятвой послужить «новому порядку» и культуре, принесённой армией фюрера. Савич подписался как врач. Шикович выругался: документ выглядел как прямое доказательство добровольного сотрудничества с оккупантами.
Однако затем он вспомнил подпольщиков Заслонова, Кузнецова и Яроша, которым также приходилось скрывать настоящие биографии и писать унизительные заявления ради выполнения заданий. Поэтому Шикович решил не отказываться от расследования и искать живых свидетелей.
В следующем документе содержалось постановление управы о борьбе с эпидемией брюшного тифа летом 1942 года. Несмотря на подписи Тищенко и Савича, текст показывал, что его составил специалист, действительно заботившийся о санитарной защите населения.
Шикович счёл, что этот документ скорее оправдывает Савича, но Сербановский ответил, что в папке собраны все найденные материалы. В газетных вырезках Савич фигурировал среди белорусских националистов и сторонников оккупационного порядка, хотя награды от рейха он не получил.
Партизанская газета сообщала, что подпольщики казнили Савича как изменника Родины. Шикович возразил, что официального письменного приговора не найдено, а значит, юридически Савич никем осуждён не был. Он обвинил архивистов в формализме и решил продолжить поиски людей, знавших врача.
Тогда Сербановский показал ему записку из архива следователя полиции Фёдора Швагерова. Некто Кравец утверждал, что ограбление аптечного склада не обошлось без Савича, называл врача хитрой лисой и предлагал за тысячу марок сообщить подробности.
Записка открывала новое направление расследования. Сербановский признал, что материалы дела Савича изучались недостаточно тщательно, и попросил Шиковича помочь установить автора, время и обстоятельства её появления. Они пожали друг другу руки, договорившись совместно искать правду и подтверждать честность человека.