Свистуны (Чехов)
из цикла «Пёстрые рассказы»
Деление пересказа на разделы — условное.
После завтрака помещик Алексей Фёдорович Восьмеркин водил по своей усадьбе приехавшего погостить брата. Оба были слегка навеселе.
Его брат, магистр, занимался наукой и собирал народные песни.
Хозяин показывает работников[ред.]
Восьмеркин показал брату кузницу и баню, которую топил только зимой. Расхвалив баню как русское изобретение, он предложил зайти к вольнонаёмным работникам. Те обедали в покосившейся людской с продавленной крышей и разбитым окном. При появлении господ мужчины и женщины перестали есть гороховую похлёбку и встали.
Восьмеркин объявил работников настоящей Русью и превозносил их над немцами и французами. Магистр возразил, что у каждого народа есть своё прошлое и будущее. Хозяин назвал брата западником и упрекнул учёных в том, что они изучают чужое, но не хотят знать своего. По его словам, интеллигенция испортилась, а идеалы можно было найти только в народе.
В пример он привёл пастуха Фильку, потряс его за плечо и, несмотря на его смех, стал восхищаться не только его могучим телосложением, но и скрытой нравственной силой. Восьмеркин призвал пастуха не поддаваться чужим уговорам и уверил, что интеллигентам следует ему подражать.
Степенный кучер Антип укорил Фильку за то, что тот не понимает господской ласки и не кланяется хозяину. Сам он поблагодарил господ за то, что они и награждают, и наказывают людей по справедливости.
Восьмеркин увидел в его словах глубокую мысль и заявил брату:
В простых словах идея справедливости!.. Преклоняюсь, брат! Веришь ли? Учусь у них! Учусь!
Антип поддержал разговор об учении: господам, по его словам, положено учиться, а простые люди неграмотны и узнают кабак или лавку по запаху. Восьмеркин и в этом услышал глубокую истину.
Дуняша и народная песня[ред.]
Затем хозяин подозвал скотницу Дуняшу. Веснушчатая девушка со вздёрнутым носом застеснялась, но вышла из-за стола.
Восьмеркин расхваливал её силу, румянец и простоту, противопоставляя их петербургским девушкам. Он расспросил Дуняшу о её отношениях с Андрюшкой, а потом что-то шепнул брату на ухо. Дворня засмеялась; покрасневшую Дуняшу Антип укорил за то, что она дала повод насмехаться над собой.
Восьмеркин указал магистру на Любу, первую запевалу, и велел работникам петь.
Люба застенчиво кашлянула в кулак и затянула песню, остальные подхватили. Хозяин махал руками и искал на лице брата восторг. Магистр слушал как знаток и заметил:
Вариант этой песни имеется у Киреевского, выпуск седьмой, разряд третий, песнь одиннадцатая…
Он вынул книжку и стал записывать. Работники после первой песни начали вторую, а их похлёбка и каша тем временем остыли. Восьмеркин притопывал и выражал восхищение. Пение прервал лакей Пётр, сообщивший, что господам подали обед.
После господского обеда[ред.]
Уходя из людской, Восьмеркин сокрушался, что образованные люди считают себя выше народа, хотя у них нет ни идеалов, ни науки, ни труда. Услышав смех работников, он решил, что они смеются над господами и чувствуют их фальшь. Тут же он вспомнил Дуняшу и сказал, что после обеда позовёт её.
За обедом братья рассуждали о самобытности и нетронутости народа, бранили себя и искали смысл слова «интеллигент». Затем они легли спать, а проснувшись, вышли на крыльцо, заказали минеральной воды и продолжили разговор.
Восьмеркин крикнул лакею Петру:
Поди позови сюда Дуняшку, Любку и прочих! Скажи, хороводы водить! Да чтоб скорей! Живо у меня!