О времени и о человеке (Гранин)
Мы погружаемся в бытие, где вещи не наследуются, мода быстро старит их, ничего не оставляя, — ни воспоминаний, ни сожалений, которые исчезнут так же быстро. Предметный мир не связывает нас с прошлыми поколениями, не сохраняет родственных связей. Школьник уже с первых классов решает все задачки с помощью карманного компьютера и поэтому не умеет ни извлекать корни, ни вычислять логарифмы, — за него всё делает машина… Человек, который не написал за свою жизнь ни одного большого письма, не видел ни одного восхода, не просидел и часа на кладбище в тоске и горе, не жил в одиночестве и не знает наизусть ни одного стихотворения, — кто это? Откуда мы узнаём знакомые черты?
Всё вокруг личности быстро меняется — карта мира, скорости, аппаратура… Условия труда при жизни человека меняются несколько раз. Что же остаётся неизменным? Книги, картины, пластинки. Вот что любопытно: Дон Кихот верен нам, и Рублёв, и Глинка. Но тут же возникает и другое — личность иногда начинает цениться в первую очередь по её знаниям, по её способностям — научным, техническим, организаторским. Общительность, доброта, правдивость — то, что так украшает жизнь и так нужно окружающим людям — в этих условиях формально, меньше значит, чем умение обслужить машину и дать норму.
Для писателей наиболее интересны открытия таких противоречий, потерь и приобретений, которые происходят с человеком в этом бурном процессе научно-технической революции, та мучительная диалектика нравственных проблем, с которой мы сталкиваемся сегодня. Интересно уяснить то положение, которое складывается у нас с естественными и гуманитарными науками в школе. Точным знаниям отдаётся всё большое предпочтение.
Школа пытается угнаться за НТР. Специалисту приходится всё время переучиваться. Вероятно, надо формировать у детей способность самостоятельно осваивать новые достижения. В этом смысле гуманитарные знания помогают быстрее перестраиваться. Моральные и гражданские проблемы возникают прежде всего на уроках литературы. А между тем часы, отведенные на литературу, урезаются.
Одна из главных бед и общества и человека — когда человек работает не по призванию, не на своём месте. Отсюда рождается и равнодушие и хамство. Отношение к природе сегодня отражает нравственный уровень человека. Отравленные воздух и вода, гибель лесов, полей, озёр, бедствия птиц, рыб происходят не только от жестокости и хищнических инстинктов человека, но и от необдуманности, безответственности тех или иных проектов, технических новшеств, порой от самоуверенности нашей науки и техники, привыкших относиться к природе потребительски.
В современных условиях природная среда с её реками, озёрами, растительностью, животными может быть спасена и сохранена только с помощью той же науки и техники. Воспитывать любовь к природе с детства — значит формировать гуманные чувства человека, делать его лучше. Проблема отношения к природе может стать могучим способом нравственного воспитания людей.
Успехи НТР породили у её творцов чувство превосходства над искусством. Тем более, что искусство подобного прогресса не имеет, в сравнении с триумфом НТР оно кажется традиционным, малоподвижным. В нём то постоянство, которое смущает и в то же время радует. Не в этом ли великая ценность и сила искусства, что нас так же волнуют и трогают строки, написанные почти полтораста лет тому назад.
НТР увеличивает меру материального довольства, искусство увеличивает меру внутренних потребностей человека. Некоторые люди считают, что рано или поздно все явления искусства можно будет проанализировать, взвесить, разложить, оценить величину любого таланта. Для них книга или фильм ценны своей информацией. Много информации — хорошая книга, мало — плохая, всё очень просто. В повестях Айтматова, Белова, Распутина исследуются нравственные ценности, они заставляют задуматься над тем, что из жизни уходит тот нравственный мир человека, который определял этику народной жизни 30-х или, допустим, 40-х годов, с его понятием красоты, доброты, любви.
Мир учёных не есть какой-то особый мир избранных людей. Через него выявляется творческая сущность человека. Полезно вспомнить, что художественная литература никогда особенно не преклонялась перед наукой, а относилась к ней с разумным скептицизмом. Можно вспомнить и Гёте, и того же Чехова, и Толстого, и Щедрина, и Достоевского. Стремление к просвещению — это одно, а что касается образа самого учёного, культа учёного, то здесь царил тот здоровый критический подход, которого на взгляд автора, не хватает нашей литературе.
Литература не подсобное средство для НТР. Производственные романы оказывались жизнестойкими, если в них показывались главные социальные заботы времени, а не проблемы кислородного дутья или скоростного фрезирования. Наука и литература, НТР и искусство — два крыла современной культуры, благодаря им человек нашего общества может обрести себя, сокровенность и полноту жизни.