Отец семейства (Чехов)
из цикла «Пёстрые рассказы»
Деление пересказа на разделы — условное.
Дома Степан Степаныч Жилин обычно просыпался в дурном настроении после большого проигрыша или попойки, когда у него обострялся катар. Он медленно одевался, пил минеральную воду и ходил по комнатам, раздражаясь из-за беспорядка.
Утренние упрёки жене[ред.]
Услышав звонок, Жилин выругал посетительницу. Жена объяснила, что пришла бабушка Анфиса, принимавшая роды их сына Феди, и напомнила мужу, что он сам её приглашал.
В ответ Жилин принялся упрекать жену в праздности: он-де трудился, а она только искала случая поспорить. Жена заметила, что он говорил ей такие истины лишь тогда, когда у него болела печень, и спросила, не играл ли он накануне. Жилин заявил, что никому не обязан отчитываться и тратит собственные деньги, как и всё, что расходуется в доме.
Наказание за обедом[ред.]
За обедом, когда собирались все домашние, Жилин становился особенно строгим. Попробовав суп, он объявил его скверным и пожаловался Анфисе Ивановне, что при больших расходах его плохо кормят. Гувернантка Варвара Васильевна робко возразила, что суп хорош.
Жилин сердито ответил, что у них разные вкусы, и перешёл к поведению сына: по его словам, гувернантка была от мальчика в восторге, а он, отец, возмущался. Семилетний Федя побледнел, перестал есть и опустил глаза.
Отец велел ему сидеть ровно, правильно держать ложку и смотреть прямо. Федя старался исполнить приказания, но у него навернулись слёзы. Тогда Жилин отправил его в угол и, несмотря на просьбу жены, оставил без обеда.
Продолжая бранить сына, Жилин объявил, что сам займётся его воспитанием. Он требовал от Феди работать, как работает отец:
Никто не должен даром есть хлеба! Нужно быть человеком! Че-ло-ве-ком!
Жена попросила его по-французски прекратить мучить домашних хотя бы при посторонних: Анфиса Ивановна разнесёт рассказ по всему городу. Жилин ответил по-русски, что не боится свидетелей, напомнил, сколько ему стоит содержание сына, и пригрозил высечь Федю. Мальчик громко зарыдал, а мать, не выдержав, бросила салфетку и со слезами вышла из столовой.
Жилин заметил, что к супу никто не притронулся, и спросил встревоженную гувернантку, не обиделась ли она. Он объяснил своё поведение нежеланием лицемерить и объявил, что уйдёт, раз при нём никто не может ни говорить, ни есть. У двери он остановился возле Феди и сказал ему:
Я больше в ваше воспитание не вмешиваюсь. Умываю руки!
Жилин также заявил, что снимает с себя ответственность за судьбу сына. Федя заплакал ещё громче, а отец ушёл в спальню.
Раскаяние без извинения[ред.]
После обеденного сна Жилину стало стыдно перед женой, сыном и гостьей; воспоминание о случившемся за столом было ему неприятно. Но самолюбие помешало ему признаться в этом, и он продолжал дуться и ворчать.
На следующее утро Жилин проснулся в отличном настроении. За кофе он встретил Федю, который при его появлении растерянно встал. Отец весело подозвал мальчика:
Ну, иди, бутуз, поцелуй своего отца.
Бледный и серьёзный Федя подошёл, коснулся дрожащими губами щеки отца, затем отошёл и молча сел на своё место.