На заре туманной юности (Платонов)/Глава 5
из цикла «На заре туманной юности»
Очень краткое содержание[ред.]
Советский город, ≈1920-е годы. Курсантам перестали выдавать продукты и задержали стипендии из-за вредителей. Подруга Ольги, Лиза, заплакала от голода на третий день, а Ольга пошла мыть полы у жильцов и заработала хлеб с сахаром.
Она предложила подруге учиться за двоих, а сама взялась их кормить. Когда Лиза жаловалась на голод, Ольга упрекнула её:
Не надо было говорить, что мы будущие люди, когда ты ото всего умереть боишься... Это прошедшие, буржуазные люди такие были – вздыхали и боялись... Нам надо остаться целыми, нас Ленин любит!
За хлебом Ольга пошла к тётке, переживавшей измену мужа, и получила полковриги. Затем нанялась нянькой к полуторагодовалому Юшке, оставшемуся без матери. Мальчик принимал её за мать и тянулся к ней. Через месяц стипендии выплатили, но Ольга продолжала навещать Юшку и уговорила его отца устроить ребёнка в ясли.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Прекращение выдачи продуктов. Решение Ольги работать за двоих[ред.]
Ослабленным и худым учащимся в столовой обычно давали добавку к обеду — вторую тарелку супа или каши. В первое время Ольга тоже часто брала добавку, чтобы сытнее наедаться, но потом перестала это делать.
Ольга перестала требовать добавки и с неудовольствием смотрела на Лизу... Ольга жалела общую пищу республики, чтобы осталось больше хлеба для красноармейцев и рабочих – для всех, кто сейчас нужнее, чем она.
Через несколько месяцев, к весне, столовой вдруг перестали выдавать продукты, а всем учащимся курсантам задержали выдачу стипендий. Позже выяснилось, что в этом были повинны белые офицеры, служившие в губпродкоме и финотделе. Лиза, не поев два дня, на третий день заплакала, а Ольга не стала плакать.
Визит к тётке Татьяне Васильевне за хлебом[ред.]
С утра Ольга пошла на третий этаж дома, где жили разные вольные жильцы, и попросила у хозяек работы по домашнему хозяйству — уроки в этот день она пропустила. Хозяйки из экономии всюду управлялись сами, и лишь в одной квартире полная женщина велела Ольге вымыть полы, потому что ей самой было трудно нагибаться от излишней полноты тела.
За эту работу Ольга получила фунт хлеба, два куска сахару и немного денег. Вернувшись в общежитие, она подождала Лизу, когда окончатся дневные уроки, и разделила с ней пополам хлеб и сахар. Лиза скушала свою долю, но не наелась и опять стала печальной от голода. Ольга предложила подруге учиться за себя и за неё, пока им не отдадут стипендию.
Ты учись теперь за себя и за меня, пока нам стипендию не отдадут, – сказала она. – А я буду тебя кормить и у тебя уроки записывать, а по вечерам стану и готовить...
Ольга пообещала принести ещё хлеба и отправилась к тётке, но побоялась пойти к ней сразу и села на рельсы, лежавшие на улице против окон тёткиного дома. Она сидела долго и видела, что тётка два раза глядела на неё в окно. Вечером тётка вышла за калитку и позвала племянницу. Ольга вошла в дом и съела кулеш из жестяной чашки, но тётка из-за спешки забыла дать сироте хлеба, из-за которого Ольга и пришла.
Тётка рассказала Ольге, что ей надо идти в железнодорожную столовую: муж её теперь всегда, как сменится, умывается прямо из паровоза и потом идёт в столовую, где он спознался, на старости лет, с одной официанткой-подавалкой, и ей надо пойти туда, чтобы дознаться про эту измену. Ольга попросила кусочек хлеба побольше. Тётка молча поглядела на сироту и некоторое время подумала, затем разрешила взять.
Работа няней у маленького Юшки[ред.]
Ольга самостоятельно открыла шкаф, где хранились продукты, и взяла оттуда ковригу печёного хлеба. Тётка глядела на неё, но ничего не говорила, только когда Ольга разрезала ковригу пополам и половину хлеба взяла на руки, тётка вскрикнула и ещё сильнее заплакала.
Татьяна Васильевна заплакала и запричитала по самой себе... – Вот моей и жизни конец! – тихо сказала она. – Кого мне теперь кормить, кого питать, кого в доме ожидать!..
В общежитии Ольга отдала Лизе хлеб и велела есть, а сама начала заниматься по пройденным сегодня предметам, чтобы не отстать. Лиза жевала хлеб и говорила подруге, что было в классе, но она сама плохо усвоила уроки и не могла объяснить, что такое периодическое число. Ольга рассердилась на подругу.
Я есть хочу, – произнесла Лиза. – Я не наелась твоим хлебом и куском сахара... – Что у тебя, кроме живота, ничего нету, что ли? – рассердилась Ольга. – У тебя сознание должно где-нибудь быть!
Подруги сели делать уроки к общему столику. Наутро Ольга снова пошла работать по людям, чтобы кормить себя и Лизу, а Лиза должна была учиться пока одна за них обеих. Ольге пришлось наняться приходящей нянькой к одному человеку, рано потерявшему жену, — другой домашней работы нигде не было. Ребёнку было всего полтора года, звали его Юшкой.
Привязанность к Юшке и устройство в детские ясли[ред.]
Ольга должна была находиться с ним в комнате по девять и десять часов в день, пока отец Юшки не возвращался под вечер с завода. Ольга полюбила Юшку. Это был мальчик с большой головой, темноволосый, с серыми чистыми глазами, внимательно и добродушно наблюдавшими все явления в комнате. Он обычно не плакал и терпел без раздражения и обиды свои младенческие невзгоды.
Когда Ольга кормила Юшку кашей, он ел с охотой в том случае, если нянька тоже ест с ним — одну ложку ей в рот, а другую ему, и так по очереди. Не отвыкнув ещё от матери и думая, что Ольга — это та же мать, возвратившаяся к нему с прежней любовью, Юшка шарил у няньки руками около груди и жалобно глядел на Ольгу. Нянька отводила ему ручки, отучала его, но Юшка не верил.
Тогда Ольга однажды не вытерпела просьбы ребёнка и дала ему в рот одну свою грудь, хотя это было ей трудно, потому что грудь её была ещё в зачатке и очень мала.
Но Юшка, не получая из груди никакого питания, жадно чмокал губами и остался затем всё же удовлетворённым, точно он действительно наелся. Обхватив руку Ольги, Юшка вскоре заснул от своего счастья, забытого и возвращённого ему. Ровно месяц прожила Ольга в няньках, нося каждый вечер пищу Лизе из своей доли, а потом нужда в работе миновала: курсантам выплатили полностью всю задолженность по стипендии и в столовую начали возить продукты.
Но Ольга уже не могла оставить Юшку одного без помощи. Почти ежедневно она видела его, навещая ребёнка в обеденный перерыв между уроками или вечером после занятий. У Юшки уже была другая нянька, старуха, но Юшка признавал Ольгу выше, любимей старухи и всегда тянулся к ней, норовя найти у неё грудь, и Ольга втайне давала Юшке сосать свою сухую девичью грудь.
Отец Юшки, тридцатилетний механик-дизелист, молча глядел на Ольгу, когда она нянчила и ласкала ребёнка при нём, и шептал про себя: «Как жаль, как жаль!»
Ему было жалко, что Ольга никогда не сможет быть для Юшки приёмной матерью, и он, отвернувшись от сына и Ольги, глядел в окно и видел, что оно становится смутным...
Ольге не понравилась новая нянька-старуха: она могла теперь доверить Юшку лишь с большой разборчивостью. Поэтому Ольга отыскала детские ясли и уговорила отца устроить туда Юшку. Отец вначале колебался — он не верил, что государственные няньки, члены профсоюзов, получающие зарплату по тарифной сетке, могут заменить детям матерей, но Ольга возразила ему тем, что она тоже государственная, советская нянька и тоже получала у него зарплату по тарифу. Отец тогда подумал и согласился носить Юшку в детские ясли.
За основу пересказа взято издание повести из 4-го тома собрания сочинений Платонова в 8 томах (М.: Время, 2011). Обложка пересказа и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.




