На заре туманной юности (Платонов)/Глава 1
из цикла «На заре туманной юности»
Очень краткое содержание[ред.]
Небольшой посёлок при железнодорожной станции, Гражданская война. Родители Ольги умерли от тифа в одну ночь, и четырнадцатилетняя девочка осталась совсем одна.
Несколько дней она жила в опустевшей квартире, подражая матери: хлопотала на кухне и ждала отца. Так ей казалось, что мать ещё жива в ней немного.
Перед смертью мать велела дочери ехать к тётке в губернский город на Волге. Ольга пришла на станцию, где помощник машиниста накормил её печёной картошкой, но к себе не позвал — сам был многодетным.
Вечером прибыл поезд с красноармейцами. Бойцы согласились подвезти девочку до тёткиного города и накормили её супом и хлебом. После ужина поезд тронулся, и бойцы уложили сироту спать.
Красноармейцы уложили Ольгу на верхнее поместье, потому что там было теплее... а сверху укрыли её двумя шинелями, чтобы она не продрогла от ночной или утренней прохлады.
Подробный пересказ[ред.]
Деление главы на части — условное.
Смерть родителей и первые дни одиночества[ред.]
В гражданскую войну в одну ночь от тифа умерли родители четырнадцатилетней Ольги.
Девочка осталась одна, без родных и помощи, в маленьком посёлке при железнодорожной станции, где её отец работал составителем поездов.
После похорон, которые помогли устроить соседи и знакомые, девочка жила ещё несколько дней в пустой квартире. Она вымыла полы в кухне и комнате, прибралась и села на табурет, не зная, что делать дальше и как теперь жить. Соседка-бабушка принесла ей кулеш в чашке, чтобы худая и маленького роста сирота поела что-нибудь.
Ольга скушала всё без остатка. Когда бабушка ушла, девочка начала стирать бельё: рубашку матери и подштанники отца. Вечером она легла спать на койку, где всегда спали родители, когда были живые и больные.
Наутро она встала... и сказала: «Опять надо жить!» – так часто говорила её мать. ...Ольга всё же поставила пустой горшок на загнетку печки... и, вздохнув, пригорюнилась...
Затем она пошла в кухню и стала там хлопотать, точно стряпала обед, как делала умершая мать. Стряпать было нечего, не было никаких продуктов, но Ольга всё равно поставила пустой горшок на загнетку печки, взяла чаплю, оперлась на неё и, вздохнув, пригорюнилась около печи, как делала мать. Потом она перетерла и поставила в ящик стола всю посуду, посмотрела на часы, подтянула гирю к циферблату и подумала, не опоздает ли отец с дежурства, если будет формироваться маршрут, — так обычно думала мать.
Теперь девочка-сирота тоже думала и поступала подобно матери... девочка воображала, что мать её ещё жива в ней немного, она чувствовала её вместе с собою.
Вечером Ольга зажгла лампу, в которой был на дне керосин, налитый когда-то отцом, и поставила огонь на подоконник. Так же делала её мать, когда ожидала отца в тёмное время. Отец, подходя к дому, издали кашлял и сморкался, чтобы жена и дочь слышали, что он идёт. Но теперь на улице было постоянно тихо: народ разошёлся по сельским хлебным местам либо лежал в своих жилищах, слабый и болезненный, а в некоторых дворах вовсе вымер. Ольга всё же дотемна ожидала отца или кого-нибудь, кто бы пришёл к ней, но никто не вспомнил о сироте — ни бабушка-соседка, ни другие люди, потому что у них была своя боль и своя забота. Тогда она легла в кровать родителей и уснула одна.
Решение ехать к тётке. Встреча с механиком на станции[ред.]
Девочка пожила дома ещё два дня, переночевала, а потом ушла на станцию. Далеко, в губернском городе на Волге, жила её тётя — сестра матери.
Она приезжала два года назад гостить к матери и была в воображении Ольги богатой и доброй. Тётка даже походила на мать лицом, и девочка хотела сейчас поскорее уехать к ней, чтобы жить около тётки и не скучать по матери. Болея перед смертью, мать говорила, что если Ольге суждено жить, то пусть она едет к тётке, чтобы не оставаться одной на свете; сестра матери и накормит сироту, и обошьёт, и отдаст в учение. Теперь дочь вспомнила мать и послушалась её.
На вокзале было пустынно: война с буржуями отошла в южную сторону. На железнодорожном пути против вокзальной платформы стоял один небольшой, старый паровоз и два пустых товарных вагона. Из будки паровоза на девочку глядел помощник машиниста.
Он помнил её отца и мать и знал, что они скончались, поэтому позвал сироту на машину. Девочка влезла по трапу на паровоз; механик развязал красный платок с пищей и вынул оттуда четыре печёных картошки; затем он погрел их на котле, посыпал солью и дал Ольге две картошки, а две съел сам. Ольге захотелось, чтобы механик взял её к себе домой, она бы стала у него жить и привыкла бы к нему. Но паровозный механик ничего не сказал девочке доброго, он только покормил её и спрятал обратно свой пустой красный платок. Он сам был многодетный человек и не мог решить, сможет ли он прокормить лишний рот.
Знакомство с красноармейцами и путь к новой жизни[ред.]
Ольга просидела на паровозе до вечерних сумерек, пока не подъехал к вокзалу длинный поезд с вагонами-теплушками, в которых находились красноармейцы. Девочка сказала механику, что ей теперь надо ехать к тётке, мать велела, когда она ещё живая была. Механик согласился, что раз надо, тогда надо ехать.
Ольга сошла с паровоза и направилась к красноармейскому поезду. Все вагоны были открыты настежь, и почти все красноармейцы вышли наружу; некоторые из них ходили по вокзальной платформе и смотрели, что находится вокруг них — водонапорная башня, дома около станции и далее — простые хлебные поля. Четыре красноармейца несли суп в цинковых вёдрах из станционной кухни; Ольга близко подошла к тем вёдрам с супом и поглядела в них: оттуда пахло вкусным мясом и укропом, но это было для красноармейцев, потому что они ехали на войну и им надо быть сильными, а Ольге кушать этот суп не полагалось.
Около одного вагона стоял задумчивый красноармеец; он не спешил идти обедать и отдыхал от дороги и от войны.
Ольга попросилась поехать с ними, сказав, что её родная тётка ждёт. Красноармеец спросил, где она проживает, далече ли. Ольга назвала город, и красноармеец согласился, что это далеко, пешком не дойдёшь, а с поездом завтра к утру, пожалуй, поспеешь туда.
В это время к вагону подошли два красноармейца с ведром супа, а позади них ещё несколько красноармейцев несли в руках хлеб, махорку, кашу в кастрюле, мыло, спички и прочее довольствие.
– Вот тут девочка доехать до тётки просится... Надо бы взять её, что ли. – А чего нет – пускай едет!.. В невесты она не годится – мала, а в сёстры – как раз...
Ольгу подсадили в вагон, дали ей ложку и большой ломоть хлеба, и она села среди красноармейцев, чтобы есть общий суп из цинкового чистого ведра. Вскоре один красноармеец заметил, что ей неловко есть, сидя на полу, и он велел ей встать на колени — тогда она будет доставать ложкой погуще со дна, будет видеть, где плавает жир и где находится говядина.
После ужина поезд тронулся. Красноармейцы уложили Ольгу на верхнее поместье, потому что там было теплее и тише, а сверху укрыли её двумя шинелями, чтобы она не продрогла от ночной или утренней прохлады.
За основу пересказа взято издание повести из 4-го тома собрания сочинений Платонова в 8 томах (М.: Время, 2011). Обложка пересказа и портреты персонажей созданы с помощью ИИ.


