Мыслитель (Чехов)
из цикла «Пёстрые рассказы»
Деление пересказа на разделы — условное.
Спор под липой[ред.]
В знойный полдень тюремный смотритель Илья Мартынович Яшкин сидел под липой возле своей квартиры. Вместе с гостем он пил водку и закусывал варёной говядиной. Оба мучились от жары, молчали и хлопали мух, но Яшкин, в отличие от совсем разморённого гостя, о чём-то задумался.
Его гостем был Филипп Максимович Пимфов, штатный смотритель уездного училища. После нескольких рюмок Яшкин неожиданно заговорил о том, что в русском языке слишком много знаков препинания. Пимфов скромно возразил: у каждого знака есть своё значение и место.
Яшкин назвал знаки ненужным мудрованием. В пример он привёл товарища прокурора Меринова, который, по его словам, ставил запятые после каждого слова. Изобилие знаков в книгах тоже мешало ему читать. На объяснение Пимфова, что так требует наука, хозяин ответил, что всё это придумано для важности.
Воспоминание о букве ять[ред.]
Яшкин пожаловался и на букву ять, которую, по его мнению, можно было заменить буквой «е». Пимфов возмутился: ему было неприятно слышать, что слово «хлеб» можно написать без ятя.
Тогда Яшкин вспомнил, как в школе учитель Иван Фомич дважды высек его за слово «лекарь». Сперва ученик написал его с «е», а через неделю — с ятем. Учитель объяснил вторую порку тем, что прежде заблуждался, а теперь, прочитав сочинение академика, изменил мнение. Яшкин добавил, что и у его сына Васютки от ятя вечно распухало ухо. Сам он, будь министром, запретил бы морочить людей этой буквой.
Оскорблённый Пимфов стал надевать сюртук и прощаться: он не мог слушать нападки на науки. Яшкин схватил его за рукав и уверил, что говорил только ради разговора. Гость сел, выпил ещё рюмку и отвернулся.
В наступившей тишине кухарка Феона пронесла мимо лохань с помоями; послышались плеск и визг облитой собаки. Пока Яшкин задумчиво смотрел на говядину, инвалид увидел, что графин пуст, и принёс новую порцию водки. Приятели снова выпили.
Лишние науки и лишние люди[ред.]
Яшкин опять заговорил, и Пимфов испуганно приготовился услышать новые ереси. На этот раз хозяин объявил лишними не только знаки, но и многие науки. По его мнению, чем больше человек знал, тем больше гордился собой. Заметив, что гость снова обиделся, Яшкин предложил выпить.
Феона сердито поставила на стол зелёные щи, а затем молочную кашу, так резко, что посыпались ложки и корки. Перед столом собрались три собаки и кошка, наблюдавшие за едой. Приятели молча выпили перед кашей, но вскоре Яшкин снова нарушил молчание:
– Всё на этом свете лишнее!
Пимфов выронил ложку и хотел возразить, но от хмеля и густой каши смог только промычать. Яшкин продолжил: лишними были науки, люди, тюрьмы, мухи и каша. Лишним оказался и сам Пимфов, хотя хозяин считал его хорошим человеком и верующим.
Пимфов снова попытался уйти, но никак не мог попасть руками в рукава сюртука. Яшкин рассуждал, что и едят они, не зная зачем, а потом опять стал успокаивать гостя: он говорил лишь для разговора и предлагал ещё посидеть и выпить.
Сон после застолья[ред.]
Разговор стих; слышались только звон рюмок и пьяное покрякивание. Солнце клонилось к западу, тень липы росла. Феона расстелила возле стола коврик. Приятели выпили в последний раз, легли спинами друг к другу и стали засыпать. Пимфов с облегчением подумал о том, до чего их разговор в этот день не дошёл:
«Слава богу, – думает Пимфов, – сегодня не дошел до сотворения мира и иерархии, а то бы волосы дыбом, хоть святых выноси…»