Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 5
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
Вернувшись из Озерища к родителям во дворец, Алесь привыкал к новой жизни. Подростка раздражали родительская нежность и дворцовые обычаи, но он ещё не замечал, как его постепенно воспитывали по чужой воле.
Утро во дворце[ред.]
Алесь просыпался раньше положенных семи часов: в Озерище вставали ещё затемно. Над его кроватью висела старинная копия иконы Божьей Матери. По семейному преданию, её далёкий предок Алеся написал оригинал, раскаявшись в пролитой крови и уйдя в монастырь. Простор отведённых мальчику комнат пугал его.
По утрам за Алесем приходил немецкий гувернёр Людвик Арнольдович Фельдбаух. Он служил у Загорских шесть лет и теперь усердно возвращал ученику немецкий язык, который тот знал до семи лет.
Вместе с ним приходил крепостной дядька Халимон Кирдун, которого раздражало право немца надзирать за утренним туалетом мальчика.
После умывания Алеся одевали и вели завтракать к матери и двухлетнему брату Вацеку. Мать иногда расспрашивала его по-французски; мальчик с трудом подбирал слова, и даже брат смеялся. С объезда возвращался отец, загорелый и весёлый.
Уроки и упражнения[ред.]
Фельдбаух занимался с Алесем немецким, латынью, математикой и историей, а швейцарец Жанно — французским, риторикой и словесностью. Отец обещал осенью, после продажи урожая, пригласить ещё двух учителей. Утомлённый Алесь пожелал плохого урожая, но, вспомнив Когутов, устыдился.
За науками следовали танцы, верховая езда и фехтование. Жанно учил мальчика изящным манерам, а англичанин Кребс во время занятий с лошадьми грубо бранился. Особенно удавалось Алесю фехтование: прежде он хорошо дрался на палках. Кребс тоже замечал его успехи и говорил, когда мальчик не слышал:
Будет. Будет наездник.
Напряжённые занятия Алесь выдерживал благодаря крепкому здоровью. Он исхудал и стал настороженнее, зато окреп, а движения его сделались лёгкими и грациозными.
Редкие минуты утешения[ред.]
После занятий свободное время было свободным лишь по названию. За обедом Алесю приходилось помнить, каким ножом что есть, и он часто вставал из-за стола голодным. Кирдун тайком приносил ему еду и жалел его:
За что ж, тебе, горемычный, страдания? Боже милостивый, убивают ребенка. Живьем едят.
Иногда Алесю удавалось убежать к доезжачему Карпу и его жене Онежке. Бездетная Онежка угощала мальчика привычными орехами и пирожками.
От её ласковых причитаний Алесь начинал плакать из жалости к себе. Но вскоре его находили, и отдых кончался.
Галерея предков и мальчик с конём[ред.]
Отец водил Алеся по галерее предков и рассказывал об их судьбах, хотя история рода и гербы были ему самому скучнее, чем сыну. Зато в картинном зале он преображался и передавал мальчику часть своей увлечённости живописью.
В собрании были произведения итальянских, немецких и голландских мастеров, среди них Рембрандта, Боттичелли и Дюрера. Больше всего Алеся привлекал «Мальчик с конём» Мантеньи. Мальчик на картине походил на него самого, а конь — на Ургу, который полюбил Алеся за доверие. Но главной притягательной силой картины была другая: за яблоней виднелась неведомая голубая страна, куда спокойно шли человек и белый конь.
Ночные сны об Озерище[ред.]
В одиннадцать Алеся укладывали спать. Он засыпал довольный собой, но ночью ему снилась прежняя, теперь запретная для него жизнь: сеновал и ласточкины гнёзда, росный покос, корова и молоко в дойнике. Во сне ему хотелось плакать, хотя он сознавал, что возврата к этой жизни нет. Над землёй вставало море тумана, а из него поднимались белые мудрые конские головы.