Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 6
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
В начале лета в имении Загорщина Алесь проснулся позже обычного. Ни гувернёр, ни слуга не пришли к нему, и мальчик на мгновение почувствовал себя одиноким. Потом он вспомнил: наступил день, который должен был принести ему немного самостоятельности.
За окном прогремели одиннадцать пушечных выстрелов, а в комнату вошёл отец Алеся, князь Юрий Загорский. Он шутливо стащил сына с кровати и повёл купаться.
Прощание с семьёй Когутов[ред.]
После купания отец и сын надели старинные праздничные одежды. На террасе их ждали мать Алеся Антонида с маленьким Вацлавом, гувернёры и слуги. Перед крыльцом Алесь увидел воспитавших его Когутов и хотел броситься к ним, но отец удержал его за плечо.
Теперь мальчик заметил, как сильно отличается от них: крестьянин Михал Когут сутулился от тяжёлой работы, его сыновья неловко чувствовали себя в праздничной одежде, а дед Данила постарел. Все смотрели на Алеся, но избегали взгляда князя.
Слуга Кирдун соединил Михала и князя двумя уздечками, одной из которых Михал водил Алеся. Начался обряд возвращения мальчика в родную семью.
Юрий спрашивал, заботился ли Михал о его сыне, как о своих детях. За кров, защиту и воспитание он подарил Когутам деньги, сорок восемь десятин земли без поборов, коней и коров. В память о жизни в крестьянском доме в железный ларец положили соломины с крыши и сажу со стены; Андрей Когут вымазал сажей прядь Алеся и незаметно улыбнулся ему.
Алесю казалось, что его продают. Когда князь бросил мешочек с деньгами и Михал нагнулся за ним, мальчик сам поднял мешочек и прижался к названому отцу: ему было стыдно видеть, как тот кланяется. Михал успокоил его, объяснив, что таков обычай, а Юрий попросил сына простить его и разрешил через неделю навестить Когутов.
Земля и оружие наследника[ред.]
Алеся посадили на коня, и отец повёл его вокруг поместья. Остановившись над Днепром, Юрий показал сыну землю, которую тот унаследует, и сказал, что её нельзя отнять у него до самой смерти. Кирдун прикрепил к ремню мальчика кинжал и пистолет, а отец вложил саблю в петлю седла.
Юрий объяснил сыну, как следует обращаться с оружием и богатством:
Ты носишь хорошее оружие, чтобы не злоупотреблять им, и богатую одежду, чтобы не щеголять ею перед остальными.
После этого князь слегка ударил сына нагайкой и прикрепил её к седлу. Антонида устала и ушла, а Юрий повёл Алеся на обряд, при котором могли присутствовать только отец и сын. Самому князю церемонии уже надоели, но он считал их обязательными.
Камни и история рода[ред.]
В заброшенной части парка отец привёл Алеся к пруду и высокой старинной усыпальнице. Перед ней лежали семь камней, а в центре — восьмой, с чашей наверху. На нём был высечен пастырь с ягнёнком. Юрий сказал, что между изображением и Алесем прошли сорок человеческих жизней и каждому следующему поколению тяжелее нести заботу о слабом. На другой грани камня виднелись более древние серп и колосья.
Князь рассказал, что прежде здесь было языческое святилище. Пришедший из Полоцка дружинник Глеб силой утверждал христианскую веру; все защитники святилища погибли. Камни пошли в фундамент усыпальницы, хотя главный Глеб сохранил и велел высечь на нём пастыря. Само здание достраивали на протяжении столетий.
Размышляя об истории края, Юрий говорил, что его народ растратил силы в войнах и утратил политическую самостоятельность. У других народов были книги, вожди и войска, а здесь, по его словам, остались прежде всего могилы. Перед усыпальницей отец сказал Алесю:
И только за эти могилы мы и можем сражаться... До конца.
Клятва в усыпальнице[ред.]
В верхнем помещении усыпальницы хранились старое оружие, документы и книги. Юрий показал сыну кольчугу предка, на кольцах которой были отмечены места его сражений, и с горечью спросил, зачем проливалась кровь, если победы лишь возвышали врага.
Затем отец открыл люк и спустился с Алесем в склеп. При свете свечи он показал ниши для захоронений, в том числе пустые места, предназначенные ему самому и другим родичам. Он велел сыну поставить ларец с соломой и сажей в следующую нишу: когда-нибудь его должны были положить Алесю под голову.
Мысль о собственной могиле вызывала у мальчика протест, но он согласился повторять за отцом слова клятвы. Перед могилами предков Алесь обещал любить их и защищать их память:
Я клянусь защищать ваши могилы мечом и зубами, даже если моя могила будет далеко от вас.
Следом за отцом он поклялся, что останется неотделим от предков, пока на земле существует человеческая жизнь. Обряд завершился словом «Аман».