Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 22
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
Открытие родной земли[ред.]
Зимой одиннадцатилетний Алесь жил то в Загорщине, то у деда в Веже и готовился сразу к четвёртому классу гимназии. Дядькованье — воспитание в крестьянской семье — задержало его учёбу, но теперь он по-новому осознал общность людей, своеобразие родной земли и её языка.
Это открытие рассказчик сравнивал с ручьём, увидевшим море: в трудное николаевское время к подобным мыслям приходили многие. Через тринадцать лет их надежды сольются в восстание, которое потерпит поражение, но подготовит почву для будущего.
Алесь начал писать стихи, смешивая крестьянские, русские и польские слова. Поэтом он не стал: впоследствии деятельность оказалась для него важнее созерцания. Развитию белорусской литературы мешали и неразработанность языка, и недостаточное знание людьми своей земли.
Масленица в Веже[ред.]
С приближением весны Алеся охватила непонятная тревога. На Масленицу дед уступил ему дворец в Веже, чтобы мальчик привыкал принимать гостей. По обычаю двор был открыт для дворян и крестьян; крепостные актёры в шутку повесили Алесю на шею колодку, как неженатому парню. В ответ он устроил для них пир в любимом диком зале, а дед велел подать всего вдвое больше, чем просил внук.
За столом Алесь особенно смотрел на актрису Гелену Карицкую, благодаря ему получившую свободу. Она была на семь лет старше и казалась ему недостижимой.
Актёры пели Алесю масленичные песни. Их страсть усилила его смятение; когда все разошлись, он заплакал в тёмном египетском зале и попросил Бога сохранить его прежнюю чистоту. Утром Алесь уехал в Загорщину: ему было трудно смотреть в глаза деду, который слишком хорошо его понимал.
Книга и тайна братьев[ред.]
В Загорщине Алесь читал «Шляхтича Завальню» Яна Барщевского. Книга подтвердила, что и другие открыли для себя Беларусь. Он ценил любовь автора к родине и её преданиям, хотя сожалел, что тот писал по-польски и не сумел передать всю боль народной жизни.
На террасу к нему пришли Кондрат и Андрей, братья из семьи, в которой он воспитывался. Отец Алеся, пан Юрий Загорский, отпустил их и устроил младших мальчиков в школу.
Братья хотели предостеречь Алеся от поездки к его дальнему родственнику, жестокому помещику Константину Кроеру, но сначала не решались объяснить почему.
Алесь обиделся на их недоверие. Тогда Андрей настоял, чтобы брат рассказал правду, хотя за сокрытие тайны крестьян могли наказать или сослать. Андрей объяснил Алесю:
Мы дядьковые братья, мы с тобой более родные, чем по крови. Раз смолчим, два смолчим — и конец братству.
Крестьянин Корчак собирался убить Кроера и сжечь его имение: его дети ушли нищенствовать, а сам он скрывался от преследования.
Алесь считал убийство губительным для самого убийцы и опасался, что Корчака поймают. Однако он поклялся сохранить тайну, и братья ушли успокоенные.
Мнимые похороны Кроера[ред.]
На следующее утро гонец из Кроеровщины сообщил, что Кроер внезапно умер и перед смертью просил дворян стоять у его гроба. Покорность и запуганность гонца потрясли Юрия. Считая поездку своим долгом, он отправился с Алесем проститься с родственником; мать мальчика ехать отказалась.
По дороге к ним присоединился Януш Бискупович, враг Кроера и автор насмешливых стихов о нём. В Кроеровщине Алесь увидел запущенную деревню, затравленных крестьян и мрачный господский дом. В парадном зале у гроба читали псалмы, гости крестились перед покойником.
Вдруг Кроер сел в гробу, открыл шампанское и пригласил собравшихся на пир. Он признался, что иначе никто бы к нему не приехал. Юрий и Бискупович возмутились кощунственной шуткой; вооружённые люди Кроера преградили им дорогу, но хозяин велел их выпустить. Остальных гостей под охраной отвели в столовую.
Алесь защищает Корчака[ред.]
Ожидая коней у крыльца, Юрий, Алесь и Бискупович увидели связанного крестьянина под охраной. Жандарм Мусатов, преследовавший беглеца, ушёл в дом, а Кроер подошёл к пленнику и назвал его Корчаком.
Корчак не скрывал, что хотел отомстить, но отказался назвать тех, кто его прятал. Кроер стал его бить, затем вырвал у конюха кнут и продолжил избивать уже лежавшего в снегу человека. Юрий осуждал расправу, но считал, что не вправе вмешиваться.
Алесь не выдержал: подставил под удар руку, вырвал кнут и ударил Кроера рукояткой по лицу. Когда тот бросился на мальчика, Юрий оттолкнул его, а Бискупович отбросил кнут. Жандармы не решились вмешаться в ссору дворян, и трое ускакали.
В дороге отец сказал, что все трое могли погибнуть, и начал просить сына больше не рисковать так. Алесь отказался обещать, а Бискупович его поддержал.
Корчак остался жив. Мусатов отговорил Кроера от погони и отправил пленника в Суходол; месяц спустя суд приговорил его к десяти годам каторги.
Разгул после расправы[ред.]
Кроер вернулся к гостям, и в имении начался многодневный пьяный разгул. Собутыльник в монашеском одеянии читал псалмы над перепившими, а затем Кроера увезли к Ивану Таркайле. Там пьянство продолжилось; на пятый день лакей Петро запер двух оставшихся за столом панов, опасаясь, как бы они не погибли.
В людской Петро сказал кухарке, что господа живут и пьют словно перед погибелью. Та вспомнила слух о железной дороге в Петербурге и приняла поезд за змея, возвещающего конец света. Петро согласился: этот змей никого не пожалеет.