Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 19
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
В переполненном зале губернского дворянского собрания шли шумные споры. Председатель Петро Басак-Яроцкий напрасно пытался призвать дворян к порядку, а сидевший на подиуме маршалок Юрий Загорский предложил дать им выкричаться.
Юрий заметил среди собравшихся взволнованных родственников и почувствовал, что готовится что-то важное. В заднем ряду сидел дальний родственник его жены Кастусь Кроер, помещик, прослывший жестокостью и пьянством.
Юрий хотел отстранить Кроера от управления имениями, чтобы облегчить жизнь его крестьянам, но пока не имел для этого законного повода. За сыном с одобрением наблюдал старый князь Загорский-Вежа.
Рядом с Вежей сидел граф Исленьев, которого князь уважал за честность, хотя и считал слишком покорным служакой. Ещё в войну 1812 года Вежа выкупил раненого Исленьева из французского плена и помог ему вернуться в русскую армию; граф был благодарен спасителю своей чести.
Записка об отмене крепостного права[ред.]
Когда Юрий установил тишину, председатель объявил, что восемь дворян подали собранию записку. Её первоначальным автором был Юльян Раткевич, глава младшего рода Загорских. Он не согласился с внесёнными поправками, но снова подписал записку, оставив за собой право высказать особое мнение.
Другой подписант, Никола Брониборский, вышел читать записку. Он перечислил бедствия губернии: неурожаи, болезнь картофеля, долги и недоимки. Затем он огласил предложение, которым авторы надеялись предотвратить разорение владельцев.
«А именно: изъявить готовность отказаться от крепостного права над людьми и при представлении высшему правительству о нуждах дворянства просить о дозволении составить комитет для начертания на вышеизложенном основании будущих прав как владельцев, так и крестьян».
В зале послышались одобрительные голоса, но Кроер закричал, что освобождения требуют бедные дворяне из зависти. Раткевич возразил: Брониборский предлагает отпустить крестьян без земли, обрекая их на нищету. Сам он считал, что крестьяне должны получить свободу и половину земли. Кроер обвинил его в революционных намерениях, и между ними едва не началась драка.
Вежа требует земли для крестьян[ред.]
Пока в зале нарастал шум, Вежа объяснил Исленьеву, почему не доверяет большинству сторонников записки. По его мнению, многие помещики заложили имения, потратили деньги и теперь хотели избавиться от ответственности за голодающих крестьян, сохранив землю. Сам князь называл крепостное право злым и устаревшим, хотя ради внука не хотел его отмены.
Спорщиков остановила старая Надея Клейна, единственная женщина на собрании: схватив Кроера за ухо, она заставила его сесть. Зал рассмеялся. Председатель предложил перед тайным голосованием выслушать нескольких известных дворян.
Граф Ходанский заявил, что крестьяне не доросли до свободы. Клейна, напротив, выбрала белый шар за освобождение, заметив, что ей было бы приятно видеть на собрании вместо Кроера её крестьянина Зохара. Юрий поддержал Раткевича, а князь Вежа предложил освобождать крестьян лишь после уплаты помещиками долгов и процентов по залогам.
Когда часть зала возмутилась, Вежа предложил владельцам продать предметы роскоши и расплатиться по обязательствам. После этого, по его плану, они должны были отдать крестьянам половину земли и нанимать их за деньги. Князь утверждал, что оставшаяся половина станет приносить больше дохода. Его освистали и стали обвинять в революционных взглядах, но он одним взглядом заставил зал умолкнуть. Затем Вежа заявил о собственном решении:
— А для себя... для себя я стою за белый шар.
И резко бросил:
— Свобода!
Неудачное голосование и драка[ред.]
Председатель напомнил, что для обязательного решения нужны голоса не менее двух третей присутствующих. Вежа первым опустил шар в белое отделение урны. Поздно вечером подсчитали голоса: за отмену крепостного права высказались 206 дворян, против — 187. Из 428 присутствовавших, по словам Юрия, для принятия записки требовалось не менее 262 голосов.
У окна, выходившего на Днепр, Юрий сказал отцу, что записка похоронена. Вежа упрекнул его: знай они о предложении заранее, князь привёз бы на собрание бедных дворян, у которых были голоса, но не было крепостных и денег на дорогу. Он рассчитывал, что те поддержали бы освобождение. При этом Веже хотелось столкнуть противников и посмотреть, что выйдет, а Кроера он просто не любил.
После ухода Вежи Брониборский обвинил Кроера в провале голосования. Тот ответил, что хотел оставить соперника ответственным за крестьян и дождаться его долговой тюрьмы. Они обменялись оскорблениями и пощёчинами, затем сцепились и, опрокидывая кресла, покатились к окнам. Слуги и участники собрания бросились разнимать дворян.