Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 18
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
Выезд на охоту[ред.]
Туманным осенним утром Алесь проснулся в доме и сразу понял, что сегодня будет охота. Его отец, пан Юрий, прошёл по коридору с охотничьей песенкой. По ней Алесь догадался, что стрелять не собираются: зверя будут преследовать с собаками и короткими бичами — корбачами.
Из усадьбы выехали небольшой компанией: отец с сыном, англичанин Кребс, слуги и псари с собаками. Халимон Кирдун вызвался присматривать за Алесем, но на самом деле хотел на день-другой сбежать от жены. Ружьё всё же взяли для завтрашней охоты на оленя.
Всадники молча ехали сквозь туман. Юрий пошутил, что Кребс вместо корбача взял тросточку; англичанин услышал его и ответил, что волку нельзя есть глупых и злых шутников. В саду Алесь разделил найденные яблоки с отцом и Кребсом, а старший доезжачий Карп от угощения отказался.
Разговор о свободе[ред.]
За лесом туман рассеялся. Карп протрубил сигнал подготовить собак к быстрому спуску, а Алесь от радости придумал собственную охотничью припевку. Отец сыграл её на роге и похвалил сына.
Юрий сказал, что охотничий азарт помогает человеку не искать забвения в пьянстве или картах. Однако вид раненой косули заставил его согласиться с матерью Алеся: охота бывает грешным занятием. На вопрос сына, зачем же они едут, отец ответил, что на охоте можно почувствовать себя свободным. По его словам, даже дворяне зависели от царя, а царь — от своего положения и обычаев.
Рабы, конечно, — ответил отец. — Независимые рабы в невидимой тюрьме.
Пан Юрий призвал сына не портить чудесный день тяжёлыми мыслями, и они поехали к Чёрному Рву — глубокому оврагу, где днём укрывались волки.
Погоня за старым волком[ред.]
Логвина и Кирдуна оставили под стогом с оружием и борзыми, а псари с гончими пошли к оврагу. Юрий, Карп, Алесь и Кребс заняли место у бокового выхода. Отец объяснил сыну, как ударить волка по носу и вести коня, чтобы тот мог увернуться от зверя.
По лаю собак Карп понял, что они подняли старого волка. Тот неожиданно выскочил из травы, и Карп с Юрием бросились за ним; Алесь помчался следом. Другого волка погнали Кребс и двое псарей.
Настигнув первого зверя, Юрий и Карп невольно уступили друг другу удар. Кони едва не столкнулись, а волк резко остановился и скрылся в незаметном ответвлении оврага. В отчаянии Юрий ударил Карпа корбачом, тот ответил тем же. Опомнившись, пан смутился перед сыном и велел продолжать погоню.
Волк снова выбежал в поле. Алесь на белом Урге нагнал его, но ударил не по носу, а по голове. Зверь отскочил в сторону, и тут отец пересёк ему дорогу и повалил его. Над лежавшим волком Юрий сыграл на роге печальную песню.
Я не берег своей головы,
Не разбудил я, сон твой ценя.
Хватит неба и хватит травы.
Сегодня — тебя.
Завтра — меня.
Отец положил зверя на седло Алеся и признал добычу сына: без его удара волк ушёл бы в кусты. Алесь ощущал пустоту и сказал, что, может быть, зверю лучше было уйти. Юрий согласился, но затем похвалил сына за умелую езду. Алесь покраснел от похвалы и повёз ещё тёплое тело.
Привал и неловкое примирение[ред.]
Под стогом охотники перекусили рядом с двумя убитыми волками. Юрий поздравил сына с первой добычей и дал ему попробовать водки, после чего велел не пить до семнадцати лет. Захмелевший Кребс рассказывал, как убил своего волка корбачом, и предлагал завезти волков и такую охоту в Англию.
Только Юрий и Карп избегали смотреть друг на друга: обоим было стыдно за драку. Наконец пан подал доезжачему бутылку, а потом оба неловко обменялись словами. Остальные поняли лишь то, что Карп чем-то провинился.
Предупреждение Раубичу[ред.]
Около четырёх часов охотники встретили двух всадников. Один ускакал, а другой, пан Ярош Раубич, приблизился. Алесь вновь с тревогой выдержал взгляд черноглазого человека с пистолетами за поясом. Раубич похвалил юношу и поблагодарил за Михалину.
Юрий отвёл Раубича к кургану и предупредил: по округе ходят слухи о его чародействе, а жандармерия может заинтересоваться его подземельями. Раубич объяснил, что приглашённый из столицы мастер готовит цветное стекло для восстановления мозаик в его церкви. Юрий, как дворянский маршалок, отказался обещать жандармам, что не поднимет шума из-за обыска, но опасался, что с ним не посчитаются.
Затем Юрий прямо заговорил об опасности дворянского заговора при царе Николае: прежнее восстание закончилось пушечной стрельбой, а новые выступления могли принести краю ещё больше горя. Он сомневался, что можно надеяться на дворян, которых собственные крестьяне ненавидят за порку и грабёж. Раубич не признался в заговоре, но попросил Юрия обязательно приехать на губернский съезд дворянства: там должно было случиться нечто выгодное им.
Юрий обещал приехать и вновь призвал Раубича к осторожности. Указывая на древний курган, Раубич назвал лежащего под ним счастливцем. Он уехал, а Юрий вернулся к охотникам и предложил на ночь остановиться у Витахмовича. Кавалькада поскакала прочь от кургана навстречу вечеру.