Колосья под серпом твоим (Короткевич)/Книга 1/Глава 14
из цикла «Колосья под серпом твоим. Книга 1»
Деление пересказа на разделы — условное.
После отъезда друзей Алесь остался дома один. В середине августа родители сообщили ему, что дед Данила зовёт его к себе без них.
Семидесятивосьмилетний Данила давно избегал людей. В письме он объяснил, что хочет показать внуку владения, которые тот когда-нибудь унаследует.
Поездка к деду[ред.]
Мать Алеся, Антонида, предположила, что дед не желает видеть её и мужа из-за Кроера. Юрий защитил жену от отцовских капризов. Алесь тоже обиделся и отказался ехать: он не хотел нравиться человеку, который не приглашал его родителей.
Тогда Юрий придумал семейный обычай: будто бы взрослый Загорский должен отправиться в путешествие один. Он предложил сыну коня, оружие и обещал прислать Логвина к Долгой Круче, чтобы тот помог вернуться, если дед попытается задержать гостя. Задетый Алесь согласился и решил взять с собой собаку Алму.
На рассвете второго дня мальчик выехал верхом, усадив Алму на седло. Отец заранее напомнил ему слова, сказанные при пострижении:
«Ты носишь хорошее оружие, чтобы не злоупотреблять им».
Дорога шла вдоль полей, политых потом и кровью крестьян. От путешествия Алеся повествование возвращалось к прошлому его рода.
Аким и императрица[ред.]
Прадед Алеся Аким Загорский был богатым и красивым вельможей, предпочитавшим политике любовные приключения. Он женился на девушке, обещанной монастырю, и после пяти лет брака дождался рождения сына Данилы. В 1772 году, когда Россия присоединила Приднепровье при первом разделе Польши, Аким подарил младенцу Вежу и родовые сокровища.
Жена Акима умерла, когда Даниле было два года. Вдовец уединился с сыном, воспитывал его и поклялся больше не искать женщин.
Позднее Аким сопровождал императрицу Екатерину во время её поездки по новым владениям. Его естественность и равнодушие к придворным выгодам привлекли её. Для отдыха на Днепре он устроил среди полыни шатры, а неподалёку пустил пастись белых коней.
Они стали любовниками. Старший брат Акима называл императрицу врагом Приднепровья, но тот не позволял оскорблять женщину, с которой был близок. Екатерина предложила ему остаться с ней навсегда; он отказался ради сына и обета у могилы жены.
Через десять лет они встретились снова. Екатерина увидела тринадцатилетнего Данилу и с горечью подумала о сыне, который мог бы быть у них с Акимом. Мальчик подарил ей цветы с полынью, а услышав, что когда-нибудь пойдёт против неё с оружием, сломал свой кинжал.
При расставании Аким согласился принять от Екатерины южные земли для сына, но не стал переселять туда крепостных. После смерти Акима Данила известил императрицу; она прислала на могилу огромную глыбу малахита цвета полыни. Вскоре умерла и она.
Любовь и гнев Данилы[ред.]
Данила вырос человеком противоречивым: он презирал раболепие соседей, любил свободу и охоту, но сам владел тысячами крепостных. Когда помещики добились права сдавать приднепровских крестьян в солдаты вместо своих крестьян из других земель, он вызвал троих из них на поединок. Двух убил, третьего ранил, и новый порядок был отменён.
После смерти отца одинокий Данила встретил на охоте дочь небогатого дворянина Ксени Богдановскую и вскоре женился на ней.
Ксени считала супружескую страсть грехом и долго оставалась холодна. Когда Данилу тяжело ранил на охоте вепрь, она поняла, как любит мужа, и в отчаянии стала молить Бога о его выздоровлении, даже угрожая отречься от веры. Данила поправился, а Ксени исполнила обещание и отдала всю нежность ему.
После рождения сына Юрия отца и братьев Ксени арестовали по обвинению в заговоре. Она увидела в этом наказание за свою хулу. Данила с помощью связей и взяток добился их освобождения, но жена считала это лишь предупреждением свыше. Вскоре она заболела и умерла.
Данила тщетно просил у семейной иконы вернуть Ксени, предлагая взамен всё своё имущество и жизнь в монастыре. Убедившись, что жена мертва, он бросил в икону боевой топор, заколотил молельню и удалил священников из ближайших владений. Его горе обратилось в ненависть к Богу и к властям, чей арест, как он считал, погубил жену.
Осада монастыря и встреча с ревизором[ред.]
Спустя годы дочь Данилы тайно вышла за офицера и укрылась с ним в монастыре. Отец, считавший военных виновниками смерти Ксени, собрал шестьсот человек, пригрозив непокорным наказанием. Его пушки разрушили монастырскую стену, начался пожар, и молодожёнов увезли порознь.
Дома Данила простил зятя за смелость, но потребовал оставить службу и переменить веру. Он дал молодым имение и благословение, однако запретил дочери возвращаться: он не мог простить ей брака с военным. Ожидая кары за нападение, Данила укрепил башню в Веже, приготовил порох и отправил сына в Загорщину.
В 1812 году вторжение Наполеона отсрочило расплату. Местные дворяне предложили Даниле возглавить поход на стороне французов, но он отказался: Наполеон, по его мнению, пользовался их надеждами, а народ ненавидел пришедших в его дом завоевателей. Данила объяснил депутатам:
«Так вот, я небольшой любитель кулаги, лаптей, народных запахов. Но против народа я не пойду... Против идеи народа».
После отступления французов расследовать дело приехал генерал Баранов. Данила подарил ему ценную античную статую и нарочно проиграл ему в карты родовую Загорщину. Затем он выкупил имение за деньги под расписку: теперь ревизор сам был связан взяткой. Баранов сообщил в Петербург, что монастырь, возможно, сожгли французы, и предложил дело забыть.
Одинокая старость[ред.]
Победа не принесла Даниле радости. Он записал Загорщину на сына, обеспечил наследников деньгами в иностранных банках и предался разгулу, пытаясь забыть жену и людскую подлость. Потом он замкнулся с немногими друзьями среди искусства и развлечений, но и они постепенно умерли.
После смерти дочери Данилу мучили тоска и раскаяние. Казнь дворян после восстания окончательно разрушила его веру в власти и пользу государств. Он отдалился и от сына, чья жена снова ввела в доме священника. Лишь при рождении второго внука старик оживился: он настоял, чтобы Вацлава крестили в католичестве, желая видеть братьев разной веры.
В окружении парков, музыки и произведений искусства Данила всё глубже уходил в одиночество. Именно к этому человеку теперь ехал Алесь.