Грозовой перевал (Бронте)/Глава 4
из цикла «Грозовой перевал»
Краткое содержание главы[ред.]
Локвуд, решивший жить вдали от общества, не выдержал одиночества и тоски. Во время ужина он попросил миссис Дин, ключницу, посидеть с ним и поговорить. Он узнал, что она прожила в доме восемнадцать лет и служила семье ещё до смерти прежней хозяйки.
Разговор перешёл к нынешним обитателям Мызы Скворцов и Грозового Перевала. Миссис Дин объяснила, что Хитклиф чрезвычайно богат, но скуп и не желает переезжать в более удобный дом, пока может получать доход от хорошего жильца. Его единственный сын умер, а молодая миссис Хитклиф оказалась Кэтрин Линтон, дочерью покойного хозяина, которую Дин когда-то вырастила.
Локвуд выяснил родственные связи соседей. Гэртон Эрншо был племянником покойной миссис Линтон и двоюродным братом Кэтрин; муж Кэтрин также приходился ей двоюродным братом. Хитклиф был женат на сестре мистера Линтона. Миссис Дин назвала Хитклифа жёстким и опасным человеком, а Кэтрин — внешне здоровой, но, вероятно, несчастной.
Локвуд попросил рассказать историю Хитклифа и семьи Эрншо. Пока он мёрз и чувствовал сильное нервное возбуждение после недавних событий, миссис Дин принесла ему горячую кашу, шитьё и начала свой рассказ. До службы в Мызе Скворцов она почти постоянно жила на Грозовом Перевале, поскольку её мать нянчила Хиндли Эрншо.
В детстве Дин играла с детьми хозяев, помогала по хозяйству и знала семью изнутри. Однажды старый мистер Эрншо отправился пешком в Ливерпуль и спросил детей, какие подарки им привезти. Хиндли попросил скрипку, шестилетняя Кэти — хлыстик, а Дин он пообещал привезти яблоки и груши.
Хозяин вернулся только через три дня поздно вечером. Он был измучен и рассказал, что в дороге его избили, но всё же привёз найденного на улице Ливерпуля мальчика. Ребёнок был бездомным, голодным, почти замёрзшим и не мог объяснить, кто его родители. Эрншо не захотел оставить его без помощи и решил забрать в свой дом.
Жена Эрншо возмутилась появлением черноволосого оборванца, которого считала цыганским отродьем. Дети тоже не приняли чужака: Хиндли плакал из-за сломанной скрипки, Кэти злилась из-за потерянного хлыстика, а Дин попыталась уложить мальчика на лестнице и надеялась, что он уйдёт. За это её временно выслали из дома.
Найденыша окрестили Хитклифом — именем умершего в младенчестве сына Эрншо, ставшим ему одновременно именем и фамилией. Кэти быстро сблизилась с ним, но Хиндли возненавидел его. Дин и дети жестоко обращались с мальчиком, а хозяйка ни разу не заступилась за него. Хитклиф терпел побои и издевательства почти без слёз и жалоб.
Старый Эрншо, напротив, особенно привязался к приёмышу и верил его редким жалобам. После смерти миссис Эрншо Хиндли стал видеть в Хитклифе соперника, который отнял любовь отца и угрожал его наследственным правам. Его обида постепенно превратилась в ожесточённую вражду.
Когда дети заболели корью, Хитклиф тяжело перенёс болезнь, но спокойно принимал заботу Дин. Её раздражение сменилось некоторым сочувствием, особенно после похвалы доктора, который счёл уход ключницы причиной выздоровления мальчика. Однако Дин всё ещё не могла полюбить Хитклифа и считала его холодным, хотя замечала, что он хорошо понимает свою власть над старым хозяином.
Эта власть проявилась после покупки двух жеребят. Лошадь Хитклифа охромела, и он потребовал у Хиндли обменяться животными, пригрозив рассказать отцу о побоях и угрозах. Хиндли оскорбил его, бросил в него чугунную гирю и попал в грудь. Хитклиф упал, но встал и продолжил добиваться обмена.
Хиндли отдал ему лошадь, проклиная приёмыша и желая ему смерти. Хитклиф спокойно поменял седло и сбрую, а затем отлежался из-за сильного удара. Дин убедила его позволить свалить синяки на лошадь, потому что он не возражал против любых объяснений, если получал желаемое. Она считала его незлопамятным, но в конце признала, что глубоко ошибалась.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
– Ах, сэр, да ведь она дочка моего покойного господина: ее девичье имя – Кэтрин Линтон. Я ее вынянчила, бедняжку! Хотела бы я, чтобы мистер Хитклиф переехал сюда!
Ни одна душа, сказал он, не знала, чей это ребенок, а так как времени и денег осталось в обрез, он рассудил, что лучше взять малыша сразу же домой, чем тратиться понапрасну в чужом городе; бросить ребенка без всякой помощи он не пожелал.
мы его мучили и обходились с ним прямо-таки бессовестно, потому что я была неразумна и не сознавала своей неправоты, а госпожа ни разу ни одним словечком не вступилась за приемыша, когда его обижали у нее на глазах.
Он не был дерзок со своим благодетелем, он был просто бесчувственным; а ведь знал отлично свою власть над его сердцем и понимал, что ему довольно слово сказать, и весь дом будет вынужден покориться его желанию.
Я была поражена, когда увидела, как спокойно мальчик встал, оправился и продолжал, что задумал: обменял седла и сбрую и потом присел на кучу сена, чтобы побороть тошноту от сильного удара в грудь, и только после этого вошел в дом.