Грозовой перевал (Бронте)/Глава 32
из цикла «Грозовой перевал»
Краткое содержание главы[ред.]
В сентябре 1802 года мистер Локвуд ехал на север и случайно оказался неподалёку от Гиммертона. Воспоминания о прежней жизни подтолкнули его снова посетить Мызу Скворцов. Он оставил слугу в деревне и добрался до дома один, рассчитывая переночевать там и на следующий день уехать.
Мыза встретила его запустением. В доме находились пожилая ключница и девочка; они не были предупреждены о приезде хозяина и растерялись, пытаясь приготовить ему комнату. Локвуд поручил ключнице разжечь огонь и приготовить постель, а сам решил прогуляться к Грозовому Перевалу.
По дороге он заметил, что усадьба Хитклифа изменилась к лучшему: ворота и двери были открыты, вокруг цвели левкои и желтофиоли, а в доме горел огонь. Локвуд увидел через окно Гэртона Эрншо, который занимался по книге, и Кэтрин, его молодую учительницу. Кэтрин строго поправляла ученика, но после урока наградила его поцелуями.
Смущённый своим неожиданным появлением, Локвуд обошёл дом и встретил Нелли Дин, которая теперь жила на Перевале. Из кухни доносились перебранки: Джозеф возмущался песнями и поведением Кэтрин, считая их греховными, а Нелли отвечала ему насмешками. Нелли объяснила, что Зилла ушла, а Хитклиф велел ей переселиться в дом.
Локвуд узнал от Нелли, что Хитклиф умер три месяца назад. Он отказался от еды, выпил предложенный эль и попросил рассказать, как прошли последние месяцы жизни хозяина. Нелли сообщила, что Хитклиф умер странно, почти полностью замкнувшись в себе и отдалившись от окружающих.
Через две недели после отъезда Локвуда в Лондон Нелли вернулась на Перевал по просьбе Хитклифа. Он хотел, чтобы она постоянно находилась рядом с Кэтрин, но сам видел невестку лишь несколько раз в день. Кэтрин сначала обрадовалась книгам и вещам, привезённым из Мызы, однако вскоре стала раздражительной: ей запрещали выходить за садовую ограду, а одиночество и бездействие тяготили её.
Сначала Кэтрин старалась не замечать Гэртона, но затем начала провоцировать его насмешками. Она сравнивала его с собакой или ломовой лошадью, высмеивала его молчание и необразованность. Нелли узнала, что Гэртон когда-то пытался самостоятельно учиться читать, но после насмешек Кэтрин сжёг книги и отказался от занятий.
Кэтрин раскаялась, однако её попытки помочь Гэртону не приносили результата. Она читала вслух, оставляла книги на кухне и надеялась привлечь его интересом, но он упрямо избегал приманки. Гэртон предпочитал молча сидеть с Джозефом у огня или уходить на охоту, а Кэтрин всё сильнее тосковала и жаловалась, что её жизнь стала бесполезной.
После того как Хитклиф почти изгнал Гэртона из общих комнат, случайная травма заставила молодого человека несколько дней оставаться на кухне. Его ружьё выстрелило во время прогулки, осколок ранил руку, и Гэртону пришлось бездействовать у печи. Кэтрин воспользовалась этим, чтобы чаще находиться рядом с ним.
В Фомин понедельник Кэтрин наконец прямо призналась Гэртону, что рада была бы считать его настоящим двоюродным братом, если бы он не относился к ней так грубо. Между ними вспыхнула ссора: Гэртон обвинил её в гордости и предательстве, а Кэтрин ответила, что не знала о его прежней защите и просит прощения за свою жестокость.
Гэртон не смог принять её протянутую руку, поэтому Кэтрин поцеловала его в щёку. Затем она подарила ему красиво упакованную книгу и пообещала научить читать, если он согласится принять подарок. Гэртон сначала смутился, но взял книгу. После его невнятного согласия простить её они с Кэтрин сели рядом и начали вместе рассматривать страницы.
С этого дня их дружба быстро крепла. Они иногда ссорились, потому что Гэртон не сразу становился образованным, а Кэтрин не отличалась терпением, но оба стремились добиться одной цели: она хотела уважать любимого человека, а он — заслужить её уважение. Нелли была уверена, что их будущая свадьба станет исполнением всех её желаний и принесёт ей больше счастья, чем кому-либо в Англии.
Персонажи[ред.]
Цитаты[ред.]
Дружба, так завязавшаяся, быстро крепла; иногда происходили и короткие размолвки. Эрншо не мог по первому велению стать культурным человеком, а моя молодая госпожа не была ни философом, ни образцом терпения.
Я сделала открытие, Гэртон, что я хочу… что я рада… что теперь меня бы радовало, что вы – мой двоюродный брат, если бы только вы не были таким сердитым со мной и таким грубым.
Он как-то начал сам учиться читать, а когда я посмеялась над ним, он сжег свои книги и бросил это дело. Ну, не дурак ли он?
Их союз будет венцом моих желаний. В день их свадьбы я ни одному человеку на свете не буду завидовать: в Англии тогда не сыщется женщины счастливей меня!